Первый дон - Пьюзо Марио - Страница 81

Даже в смерти Александр не желал укладываться в привычные рамки.

Глава 29

В ночь смерти Александра вооруженные толпы носились по Риму, избивая и убивая всякого, кто говорил с испанским акцентом, и грабя их дома.

В своем римском замке Чезаре, более молодой и крепкий, чем Папа, боролся с ядом, но никак не мог взять над ним верх. Он пролежал в постели не одну неделю, изо всех сил сопротивляясь зову Смерти. Но лучше ему не становилось. И в конце концов доктор Маррудзи по совету Дуарте поставил ему пиявки, пусть и без согласия Чезаре.

И в последующие несколько дней Чезаре не мог даже встать, не говоря уже о том, чтобы защищать завоеванные им территории. Прежние правители проводили интенсивные переговоры, заключали новые союзы, а он с трудом разлеплял глаза и вскоре вновь проваливался в сон. Враги собирали войска, чтобы захватить Урбино, Камерино, Сенигалью, бывшие правители возвращались в свои города и замки, а Чезаре не мог оказать им ни малейшего сопротивления. Даже когда семьи Колонна и Орсини объединились и послали войска в Рим, в надежде повлиять на исход выборов Папы, Чезаре не смог подняться с кровати.

Конечно, Чезаре и Александр разрабатывали планы, которые следовало привести в действие после смерти последнего, с тем, чтобы сохранить семью, богатства, титулы, территории. Но сын Папы был слишком слаб, чтобы реализовывать эти планы.

Здоровый Чезаре в течение нескольких дней сконцентрировал бы верные ему войска около Рима. Проследил бы за тем, чтобы замки и города Романьи во всеоружии встретили врага, укрепил бы отношения с союзниками. Но в нынешнем состоянии ничего такого он сделать не мог. Попросил Хофре заменить его, но тот отказался, пребывая в глубоком трауре не только по отцу, но и по жене.

Санчия умерла в темнице перед тем, как ее освободили.

Чезаре вызвал Дуарте и попытался собрать армию, но коллегия кардиналов, которую он более не контролировал, потребовала, чтобы все войска немедленно отвели от Рима.

Выборы нового Папы являлись задачей первостепенной важности, нахождение войск в непосредственной близости от Рима, сказали ему, могло оказать влияние на исход голосования. Кардиналы столь жестко поставили вопрос, что подчинились даже Колонна и Орсини. И вскоре в окрестностях Рима не осталось ни одного солдата.

Конклав кардиналов превратился в грозную силу. Чезаре послал письма французскому и испанскому королям в надежде заручиться их поддержкой. Но ситуация решительным образом изменилась. Ни Франция, ни Испания больше не желали однозначно взять его сторону. Они предпочитали дожидаться решения коллегии.

Дуарте Брандао часто бывал у Чезаре, сообщал о новых условиях, которые предлагали его враги.

– Они не такие уж кровожадные, – говорил он. – Тебе останется все твое состояние, но вот города и территории придется вернуть прежним правителям.

Правителями двигало не великодушие, а осторожность. Они боялись больного, но живого Чезаре. Они даже опасались, что он всего лишь симулирует болезнь, расставляя очередную западню, как в Сенигалье.

А главное, жителей покоренных городов Романьи вполне устраивало правление Чезаре. Он показал себя более справедливым и щедрым, чем герцоги и графы, которых он выгнал, и жизнь горожан за время его правления изменилась к лучшему. Если бы Чезаре принял предложение бывших правителей, народ мог бы и взбунтоваться.

Чезаре тянул с решением, но понимал, если не произойдет чуда, предложение придется принимать. Выхода он не видел.

В тот вечер он заставил себя подняться, смог сесть за стол. Первым делом написал письмо Катерине Сфорца во Флоренцию. Если уж пришлось бы отдавать захваченные замки и города, он хотел, чтобы она получила свои первой. К письму он приложил приказ, возвращающий Форли и Имолу Катерине и ее сыну, Отто Рарьо. Но утром почувствовал себя лучше и убрал письмо и приказ в ящик стола. Решил подождать исхода выборов.

«Папа умер! Папа умер!» – донеслись крики с улиц Феррары. Сонная Лукреция села на кровати, посмотрела на распахнутое окно. Но еще не успела окончательно проснуться, как распахнулась дверь ее спальни и перед ней возник Мичелотто. Он мчался из Рима без остановки и прибыл практически одновременно с печальной вестью.

– Мигуэль? – спросила Лукреция. – Это правда? Он умер?

От горя Мичелотто не смог ответить, лишь склонил голову. Лукреции почудилось, что ее крики слышны по всей Ферраре, но ни звука не сорвалось с губ.

– Кто это сделал? – даже ее удивило спокойствие собственного голоса.

– Говорят, малярия, – ответил Мичелотто.

– Ты в это веришь? Чезаре верит?

– Твой брат тоже заболел. И был на волосок от смерти.

Дыхание Лукреции участилось.

– Я должна ехать к нему, – громким голосом она позвала служанок. Ее отец умер, брат нуждался в уходе. – Принеси одежду и обувь, – приказала она вошедшей служанке. – Все черное.

Но Мичелотто запротестовал:

– Твой брат просил держать тебя подальше от Рима.

Там опасно. На улицах неспокойно, горожан грабят, насилуют. Тебе туда нельзя.

– Мигуэль, ты не сможешь удержать меня вдали от него, от моих детей. Я должна увидеть Папу до того, как его опустят в землю… – ее глаза наполнились слезами раздражения.

– Твои дети в Непи, в полной безопасности, – ответил Мичелотто. – Адриана с ними, скоро приедет Ваноцца. Как только Чезаре поправится, он встретится с тобой там.

– Но Папа? – воскликнула Лукреция. – Как же Папа?

Мичелотто не хотелось даже думать о том, как отреагировала бы Лукреция, увидев почерневшее тело отца. Зрелище это произвело неизгладимое впечатление даже на него. Что ж говорить о нежной женской душе?

– Ты можешь помолиться за упокой Папы и в Ферраре. Ибо Господь знает, где ты, и он слушает.

Тут в спальню вошли Эрколе и Альфонсо, оба попытались утешить ее. И однако утешения она не находила. Отправила Мичелотто отдыхать, чтобы на следующий день он мог возвратиться к Чезаре. Заверила, что приедет в Непи, как только брат пошлет за ней.

Эрколе и Мичелотто вышли, Альфонсо, к удивлению Лукреции, остался. За время их совместной жизни Альфонсо практически не уделял ей внимания, лишь изредка разговаривал, отдавая предпочтение своей коллекции оружия да куртизанкам. Она же открыла свой дом художникам, поэтам, музыкантам, которые собирались у нее по вечерам, а днем выслушивала жалобы обычных граждан.

А теперь Альфонсо подошел к ней, на его лице читалось сострадание.

– Могу я помочь справиться с горем? Или моя компания тебе не мила?

Лукреция не могла думать, не могла ничего решать. Не могла даже сидеть или ходить. Ноги ее подогнулись, темнота стерла все мысли.

Альфонсо успел подхватить ее на руки. Сел на кровать, но вместо того, чтобы уложить на нее жену, держал в объятиях, осторожно покачивая.

– Поговори со мной, Сонни, – прошептала она, когда ее глаза открылись. – Наполни мою голову мыслями, которые выгонят те, что роятся там сейчас, – плакать она еще не могла, слезы запрятались слишком глубоко.

Альфонсо оставался с ней всю ночь и потом долгие дни и ночи, когда ее сердце разрывалось от горя.

Откладывать выборы нового Папы более не было никакой возможности. Однако Чезаре решил во что бы то ни стало нанести поражение Джулиано делла Ровере, давнишнему врагу Борджа.

Он остановил свой выбор на Жорже д'Амбуазе, которого, разумеется, поддержали все французские кардиналы. Но итальянские кардиналы в большинстве своем не желали иметь с Чезаре никаких дел и заранее отдали свои голоса делла Ровере. Чезаре попытался склонить испанских кардиналов на сторону д'Амбуаза, но они выдвинули своего кандидата. Но оставались верные Чезаре кардиналы, которые намеревались проголосовать против его врага.