Не вернуться никогда - Верещагин Олег Николаевич - Страница 97

— Останешься? — спросил Увальд. — Будь моим пати и сторменом.

— Утром меня тут не будет, кэйвинг, — ответил Вадомайр. — Я отдал и этот долг. Прощай же.

* * *

Мальчишка, сидевший внутри повозки, поднял на вошедшего глаза — измученные, тоскливые. Он не был ни истощён, ни избит, неплохо одет, в выгородке стояла низкая кровать, столик с кувшином воды… Но от правой щиколотки к стене тянулась прочная цепь, расклёпанная снаружи толстой доски.

Вадим присел на край ложа и внимательно осмотрел данвэ. Пленный не опускал взгляд зелёных глаз. Но в них — на самом дне — дрожала капелька молящей покорности. Раньше её не было. Когда били — не было. Когда почти забили — не было. И когда он кидался на выкупившего его Вадомайра с камнем. И когда пытался бежать — раз, другой, третий… восьмой. Недавно, уже когда Вадомайр был в море.

Теперь появилась. Всего лишь капелька. Но Вадим был уверен, что со временем там только это и останется — дожать можно. Дожать теперь только вопрос времени. А потом спрашивать. Он ответит.

Вадим вздохнул (зелёные глаза изумлённо дрогнули). Выложил на колено принесённую с собой вещь и спросил:

— Что это такое? Откуда это у ваших?

Данвэ быстро посмотрел на вещь и снова поднял глаза. Покривил губы. Промолчал.

Вадим вздохнул снова и достал ключ:

— Я дам тебе коня и еду, уезжай. Я не хочу тебя ломать. Когда ты настолько сильней — это просто нечестно… А до разгадок доберусь сам.

Он переложил пистолет на кровать и встал. И услышал сипловатый ломающийся голос данвэсского мальчишки, говорившего по-анласски почти чисто, хотя некоторые слова приходилось угадывать по смыслу:

— Это гражданский пистолет. У моего отца такой. Откуда ты его взял, анлас?

ИНТЕРЛЮДИЯ. КАРЛССОНЫ. (1.)

Спешились карлссоны — их баки пусты,

Прут через периметры в рост…

В морды им впиваются осколки звезды —

Самой развесёлой из звёзд…

Их огонёк мигнул вдали — и зачах,

Тропка потерялась в ночи — шубб-ба-ду-ба…

Сказку убитую на крепких плечах

Хмурые карлссоны несут…

Выруби свет. В пламени наш Вазастан.

Выруби свет. Рвутся штурвалы из рук.

Выруби свет. Хватит глядеть на экран.

Выруби свет. Выруби звук.

Кнопку заело — и пропеллер висит,

Как перебитое крыло…

Карлссон садится в самолёт без шасси —

Солнце кроваво и светло.

Нет возвращенья, как птице без ног!

Это неписанный закон — шубб-ба-ду-ба…

Если в кабине самурайский клинок —

Как валидол под языком.

Выпили карлссоны чашку сакэ, как будто отраву…

Взлетели карлссоны, заложили последний круг…

Вспомнили карлссоны дымное небо над Окинавой…

Выруби свет. Выруби звук.

Что б не менялось на проклятом веку —

Все измененья налицо.

Анна Каренина срывает чеку,

Прежде чем лечь под колесо.

Дремлет Малыш… Под одеялом темно…

Спит — и видит сладкие сны — шубб-ба-ду-ба…

Там, как и прежде, влетает в окно

Карлссон, вернувшийся с войны.

Выруби свет. В пламени наш Вазастан.

Выруби свет. Рвутся штурвалы из рук.

Выруби свет. Хватит глядеть на экран.

Выруби свет. Выруби звук.

1. Слова Олега Медведева.

* * *

В высокое окно замка постучалась пышная зелёная ветка. Кэйвинг Синкэ Алый Клинок сын Радды, анлас из анла-тэзар, властитель Галада, подойдя, распахнул окно и, впустив весенний воздух, вдохнул его полной грудью.

— Люблю это время, — сказал он и, повернувшись, сел на подоконник. Некогда красивое мальчишеское лицо обезображивал длинный шрам, закрывший навеки левый глаз. — Вдохнёшь этого воздуха — и не надо пить вино, — он поднял в левой руке золотой кубок с чеканкой, наполненный молодым виноградным вином, подарком кэйвинга Увальда сына Йохаллы, властелина Эргая.

— Не пей, — откликнулся человек, сидевший у тяжёлого малахитового стола в мягком кресле. В отличие от Синкэ, одетого в синюю с золотом тунику, короткие штаны и сандалии, его собеседник был затянут в тугую кожу и обут в высокие мягкие сапоги, а на поясе висела не только сакса, но и длинный меч.