Крестный отец - Пьюзо Марио - Страница 69

Убийство капитана полиции, с точки зрения полицейского служаки, равносильно цареубийству. Но когда стало известно, что Макклоски застрелили в обществе махрового контрабандиста, промышлявшего наркотиками, стало известно, что его подозревают в соучастии с зачинщиком покушения на человеческую жизнь, — страсть к отмщению начала утихать в полицейских сердцах. К тому же, как ни крути, жизнь берет свое — нужно платить по закладным, и вносить деньги за купленную в рассрочку машину, и ставить на ноги детей… Чтобы сводить концы с концами без приварка по «реестру», полицейский был вынужден вертеться, как уж на сковородке. Ну, наскребет себе на завтраки с лоточников, торгующих без официального разрешения. Ну, набежит кой-какая мелочишка от любителей парковать машины в неположенном месте — а дальше что? С отчаяния иные принимались вытряхивать прямо в участке задержанных по подозрению в гомосексуализме, оскорблении действием или изнасиловании. Кончилось тем, что в полицейских верхах смягчились. Накинули себе цену и допустили семейные синдикаты к обычному промыслу. Вновь застучали на машинках посредники, составляя «реестры» по участкам, с подробным перечнем местных властей и указанием, кому какой кус причитается ежемесячно. Вновь воцарилось некое подобие общественного порядка.

Мысль поставить в критическую минуту частных сыщиков на охрану больницы, где лежал дон Корлеоне, принадлежала Хейгену. Потом их, разумеется, сменили куда более грозные часовые из отряда Тессио. Но и это не устраивало Санни. К середине февраля, когда дона уже не опасно было трогать с места, его перевезли на санитарной машине в парковую резиденцию, домой. В особняке приготовились к его приезду — спальня преобразилась в больничную палату, оснащенную самоновейшим медицинским оборудованием на случай непредвиденных осложнений. У постели больного круглые сутки дежурили тщательно отобранные, проверенные сиделки; доктора Кеннеди, не без содействия неслыханного гонорара, убедили поселиться при этом домашнем санатории в качестве лечащего врача. По крайней мере до той поры, когда дона не страшно будет оставлять под присмотром одних лишь медицинских сестер.

К имению в парковой зоне стало невозможно подступиться. Обитатели особняков, не занятых семейством, разъехались по итальянским деревушкам отдохнуть за счет дона Корлеоне на родимой земле. На их место водворились снайперы Санни и Клеменцы.

Фредди Корлеоне отослали в Лас-Вегас приходить в себя, а заодно прощупать, какие возможности таит в себе для деятельности семейства строящийся там комплекс роскошных отелей и казино. Лас-Вегас принадлежал к империи Западного побережья, пока что нейтральной, и дон, возглавляющий эту империю, поручился за безопасность Фредди на своей территории. Пять нью-йоркских семейств не имели желания наживать себе новых врагов, выслеживая Фредди в Лас-Вегасе. У них хватало своих забот в Нью-Йорке.

Доктор Кеннеди запретил вести в присутствии больного беседы о делах. С запретом, однако, и не подумали считаться. Дон в первый же день по приезде домой потребовал, чтобы состоялся военный совет, и вечером у него в комнате собрались Санни, Том Хейген, Пит Клеменца и Тессио.

От слабости дону Корлеоне было еще трудно разговаривать, но он желал все слышать и в случае надобности воспользоваться правом вето. Узнав, что Фредди послали в Лас-Вегас знакомиться с постановкой дела в казино, он одобрительно наклонил голову. Со вздохом, укоризненно покачивая головой, принял весть о расправе семейства над Бруно Татталья. Но сильнее всего его расстроило сообщение, что Майкл застрелил Солоццо и капитана Макклоски и вынужден был бежать на Сицилию. Услышав это, дон подал знак рукой, чтобы все вышли, и продолжать совет пришлось без него, в угловой комнате, заставленной книгами по юриспруденции.

Санни Корлеоне развалился в огромном кресле за письменным столом.

— Я полагаю, старика лучше не тормошить пару недель, покуда врач не скажет, что ему можно заниматься делами. — Он помолчал. — И хотелось бы привести их в порядок к тому времени, как он поправится. Полиция дала «добро» — стало быть, запускаем машину. Первое — надо брать назад «числа» в Гарлеме. Порезвились черные ребятки, пора и честь знать. Дров наломали крепко, это уж как водится. Сплошь да рядом зажимают выигрыши. Заявятся на «Кадиллаке» и объявляют игрокам, что с выплатой будет задержка, либо платят лишь половину того, что выиграно, — и будь здоров. Мне не нужно, чтобы «банкир» выставлял напоказ перед клиентами свой достаток. Чтобы он одевался с иголочки и ездил на шикарной машине. Мне совершенно не нужно, чтобы он обсчитывал выигравших. И хватит с нас кустарей-одиночек, они марают наше имя. Том, двигаем это дело не откладывая. Дай людям знать, что колпак сняли, — остальное приложится.

Хейген сказал:

— В Гарлеме есть очень зубастые мальчики. Они теперь узнали вкус больших денег. Едва ли им понравится идти опять в устроители или банкометы.

Санни пожал плечами:

— Тогда назовешь их имена Клеменце, вот и все. Это его забота, как им вправить мозги.

Клеменца отозвался:

— Сделаем, нет вопроса.

Самую больную тему затронул Тессио:

— Как только мы возобновим работу, на нас навалятся Пять семейств. Начнутся налеты на наших «банкиров» в Гарлеме, на букмекеров в Ист-Сайде. Возможно даже, примутся наезжать на швейников, которые у нас под защитой. Эта война нам дорого станет.

— А может быть, и не сунутся, — сказал Санни. — Ведь знают, что им ответят тем же. Я тут закинул удочку насчет мирных переговоров — пойдем на какие-то уступки в виде возмещения за младшего Татталья, авось на том и поладим.

Хейген сказал:

— Положим, они встретили наши мирные предложения прохладно. Слишком большие убытки понесли за последние месяцы и винят в этом нас. Не без оснований. По-моему, их цель все же — навязать нам участие в торговле наркотиками, воспользоваться связями семейства в государственном аппарате. Иными словами — идея Солоццо за вычетом самого Солоццо. Но для начала, чтобы ослабить наши силы, нам нанесут некий чувствительный удар. После чего мы, по их расчетам, вынуждены будем прислушаться к предложению насчет наркотиков.

Санни бросил отрывисто:

— Наркотики отпадают. Дон сказал «нет» — стало быть, нет, если только он сам не решит иначе.

Хейген деловито ответил:

— Значит, перед нами стоит тактическая проблема. Мы делаем деньги открыто, на виду. Тотализатор, «числа». Подходи и бей — позиция уязвима. А у семьи Татталья — проституция, в том числе по вызову на дом, контроль над профсоюзами докеров. С какого боку к ним подобраться, черт возьми? У остальных семейств — доля участия в игорном бизнесе, но это не главное. Главное — подряды для строительных организаций, ростовщичество, усмирение профсоюзов, содействие в получении правительственных заказов. То есть в основном силовые источники и разное прочее, что затрагивает невинный люд. Их кормит не улица. Ночной клуб Татталья чересчур известен, тронешь — столько вони поднимется… Что касается связей в политических кругах — тут, пока дон не у дел, мы с ними на равных. Так что проблема серьезная.

— Это моя проблема, Том, — сказал Санни. — Мне ее решать. Ты же не прерывай переговоров и займись вплотную делами, как я говорил. Беремся снова за работу и поглядим, чем нам ответят. А уж тогда будем соображать. У Клеменцы и Тессио солдат достаточно — выставим ствол на ствол, хотя их пятеро, а мы одни. Заляжем на тюфяки, коли на то пошло.

Вытеснить с букмекерских мест «кустарей-одиночек», то есть конкурентов-негров, оказалось и в самом деле несложно. Поставили в известность полицию и «кустарей» раздавили. С особенным усердием, поскольку речь шла о черных. В те времена негру, связанному с противозаконным промыслом, невозможно было откупиться взяткой высокопоставленному чину полиции или должностному лицу. И не почему-нибудь, а в основном из-за расовых предрассудков, расовой предубежденности. Впрочем, с Гарлемом никто и не предвидел серьезных затруднений — было наперед понятно, что там все быстро устроится.