Крестный отец - Пьюзо Марио - Страница 63

Старшой пожал плечами.

— Тогда бросим все как есть — и счастливо оставаться. — Он выразительно указал рукой на металлические части, разбросанные по всей котельной.

Дон покорно сказал:

— Обождите, я схожу принесу деньги.

После чего вышел в сад и сказал Санни:

— Слушай, там у нас в котельной работают монтеры, я что-то не разберу, чего им надо. Ступай-ка выясни.

Шутка шуткой, но он подумывал о том, чтобы сделать сына своим заместителем, а когда прочишь человека на руководящую должность, его положено испытать, и не раз.

Способ, избранный Санни, не вызвал у его отца особого восторга — он был чересчур груб, прямолинеен, ему недоставало сицилийской утонченности. Санни показал себя приверженцем дреколья, не рапиры. Ибо, услышав, чего требует бригадир, Санни мгновенно наставил на всех троих пистолет и приказал телохранителям всыпать им горячих. Потом заставил рабочих свинтить котел и убрать за собой помещение. Он обыскал их — оказалось, они действительно состоят на службе в компании по усовершенствованию инженерного оборудования жилых домов, обосновавшейся в графстве Суффолк. Он узнал, кто владелец компании, а затем вышвырнул всю троицу наружу, где стоял их грузовик.

— И больше мне на глаза не попадайтесь! — напутствовал их Санни. — Все болты поотрываю к свиньям собачьим.

Показательно, что молодой Сантино, которому тогда еще не ожесточили душу годы и образ жизни, распространил свое покровительство на всю округу. Он лично посетил владельца пресловутой компании, сказав, чтобы его работничков в пределах города Лонг-Бич никогда больше духу не было. Как только у семейства Корлеоне наладились обычные деловые связи с местной полицией, их стали информировать о каждой подобной жалобе, каждом профессиональном преступлении. Еще до истеченья года с преступностью в Лонг-Бич обстояло благополучно, как ни в одном другом американском городе равной величины. Специалисты-взломщики, громилы получали единственное предупреждение — не заниматься своим ремеслом в этом городе. Один раз им дозволялось ослушаться. На второй они просто исчезали. Артистам вроде горе-техников по усовершенствованию жилого оборудования, жуликоватым коммивояжерам вежливо разъясняли, что в городе Лонг-Бич их присутствие нежелательно. Непонятливых, которые предпочитали петушиться, избивали до полусмерти. Мальчишкам из местной шпаны, не научившимся жить в уважении к закону и властям, отечески советовали убегать из дома. Лонг-Бич сделался городом образцового порядка.

И ведь надувательство потребителей совершалось в рамках законности — вот что произвело глубокое впечатление на дона Корлеоне. Определенно, для человека его способностей сыщется место в мире, куда заказаны были пути честному пареньку из бакалейной лавки. И он предпринял шаги, дабы утвердиться в этом мире.

Так жил он да поживал в предместье города Лонг-Бич, укрепляя свою державу и расширяя ее границы, — вплоть до того дня, когда мировая война уже была позади и Турок Солоццо, нарушив соглашение, ввергнул в войну державу дона Корлеоне, а его самого уложил на больничную койку.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА 15

В захолустном нью-гэмпширском городишке ни одно мало-мальски непривычное событие не пройдет незамеченным — высунется из окна голова хозяйки, приоткроет веки лавочник, задремавший в дверях своего заведения. И потому, когда у дома Адамсов остановилась черная машина с нью-йоркским номером, об этом в считаные минуты знали все.

Кей Адамс — плоть от плоти провинциального захолустья, даром, что училась в университете, — тоже выглянула в окно своей спальни. Она сидела и готовилась к экзаменам и только собралась спуститься поесть, как обратила внимание на чужую машину и почему-то не очень удивилась, когда она подкатила к их газону. Из машины вылезли двое, оба рослые, плотные — такими обычно изображают гангстеров в кинофильмах, — и с этой мыслью Кей опрометью слетела вниз по лестнице, чтобы первой встретить их в дверях. Она не сомневалась, что они прибыли от Майкла или его родных, и лучше ей было представить их родителям самой. Нет, она и не думала стыдиться никого из друзей Майка — просто ее родители, люди старого закала и коренные янки, уроженцы Новой Англии, могли не понять, для чего их дочери знаться с публикой такого пошиба.

Она подоспела как раз в ту секунду, когда раздался звонок, и, крикнув матери: «Сиди, я открою», отворила дверь. На пороге стояли те двое. Один сунул руку в нагрудный карман движением, каким гангстер лезет за револьвером, и Кей тихонько ойкнула от неожиданности, — но мужчина вынул лишь кожаную книжечку, привычно тряхнул кистью, раскрывая ее, и показал Кей удостоверение.

— Джон Филипс, сыскной агент из полицейского управления города Нью-Йорка, — сказал он.

Он кивнул на своего спутника, смуглокожего, с очень густыми, черными, как вакса, бровями.

— Мой сотрудник, агент Сириани. А вы — мисс Кей Адамс?

Кей молча наклонила голову. Филипс сказал:

— Вы разрешите нам зайти на пару минут поговорить? Это насчет Майкла Корлеоне.

Она посторонилась, пропуская их в дом. В эту минуту из бокового коридорчика, ведущего к кабинету, показался ее отец.

— Что там такое, Кей? — спросил он.

Седовласый, худощавый и внушительный, он был не только пастором местной баптистской общины, но и славился в религиозных кругах своей ученостью. Кей не решилась бы утверждать, что до конца постигла его, — он часто вызывал в ней озадаченность, — но знала, что отец ее любит, хоть и находит, кажется, не слишком интересной личностью. Между ними никогда не было подлинной близости, но она ему доверяла. И потому отвечала, не лукавя:

— Это приехали из Нью-Йорка — из полиции. Хотят от меня что-то узнать про одного знакомого студента.

Мистер Адамс, кажется, не удивился.

— Так, может быть, пройдем ко мне в кабинет? — предложил он.

Агент Филипс осторожно сказал:

— Мы предпочли бы побеседовать с вашей дочерью наедине, мистер Адамс.

Мистер Адамс учтиво возразил:

— Это уж как посмотрит Кей, я полагаю. Тебе как удобнее, девочка, — одна поговоришь с этими господами или лучше при мне? Или хочешь — в присутствии мамы?

Кей покачала головой:

— Лучше одна.

Мистер Адамс сказал Филипсу:

— Мой кабинет в вашем распоряжении. Не останетесь ли потом позавтракать с нами?

Мужчины поблагодарили и отказались. Кей повела их в кабинет.

Оба неловко примостились на краешке кушетки, Кей уселась в просторное кожаное отцовское кресло. Разговор начал Филипс:

— Мисс Адамс, вы, случайно, не виделись за последние три недели с Майклом Корлеоне — или, может быть, получали от него вести?

Вопрос мгновенно насторожил ее. Она видела три недели назад шапки бостонских газет, возвещавшие об убийстве капитана нью-йоркской полиции и контрабандиста по имени Виргилий Солоццо, промышлявшего наркотиками. В газетах говорилось, что это одна из операций подпольной войны, в которой замешано и семейство Корлеоне.

Она покачала головой:

— Нет, мы последний раз виделись, когда он ездил в больницу проведать отца. Примерно месяц тому назад.

Второй агент резко сказал:

— Про то свидание мы прекрасно знаем. Вас спрашивают — после этого вы не виделись, не имели о нем сведений?

— Нет, — сказала Кей.

Филипс заговорил ровно, вежливо:

— Если все же вы каким-то образом с ним общаетесь, вам имеет смысл поставить нас в известность. Нам было бы очень важно переговорить с Майклом Корлеоне. Должен предупредить вас — если вы будете поддерживать с ним связь, вы рискуете оказаться в очень сложном положении. Любая помощь ему с вашей стороны грозит вам серьезными неприятностями.

Кей села очень прямо.

— Почему бы мне не помогать ему? Мы собираемся пожениться, а женатые люди помогают друг другу.

Отвечал ей Сириани:

— Потому что вы тогда становитесь соучастницей преступления. Вашего молодого человека разыскивают, так как он совершил убийство, застрелил в Нью-Йорке капитана полиции и осведомителя, с которым у капитана была деловая встреча. Нам достоверно известно, что стрелял в них Майкл Корлеоне.