Крестный отец - Пьюзо Марио - Страница 118

Его определили в regime Клеменцы, и этот непревзойденный мастер отбора и муштры рекрутов подверг его тщательнейшей проверке. Такая мера предосторожности диктовалась необходимостью — все же Нери был в прошлом полицейский. Впрочем, если Нери и испытывал укоры совести по поводу того, что перешел в стан противника, врожденная свирепость помогла ему с ними справиться. Года не минуло, как в его послужном списке стало значиться «мокрое дело». Пути назад были отрезаны навсегда.

Клеменца не мог им нахвалиться: Нери — это сущее чудо, новый Люка Брази. Да что там, бахвалился Клеменца, дайте срок, он и Люку заткнет за пояс. А кто его, между прочим, нашел? Физические данные феноменальны. По быстроте реакции, по координации движений не уступит самому Джо ди Маджио. Но в то же время Клеменца понимал, что Нери — не тот человек, чтобы находиться в подчинении у caporegime, будь им хотя бы он сам. И Нери отдали под начало непосредственно Майклу Корлеоне, с Томом Хейгеном в роли неизбежного буфера. Он представлял собою штучный товар и как таковой оправдывал свое высокое жалованье, зато уже не мог рассчитывать на побочный приварок в виде букмекерской «точки» или продажи своих услуг в качестве боевика. Особа Майкла Корлеоне внушала ему нескрываемое благоговение — Том Хейген пошутил однажды, обращаясь к Майклу:

— Что ж, вот и ты заполучил себе персонального Люку.

Майкл кивнул в ответ. Да, ему это удалось. Альберт Нери до гробовой доски принадлежал ему безраздельно. Конечно, и этот фокус он перенял у отца. В те долгие месяцы, когда дон посвящал его в таинства фамильного промысла, Майкл как-то раз спросил:

— Каким образом тебе удавалось использовать такого неуправляемого зверя, как Люка Брази?

И дон объяснил ему.

— Бывают на свете люди, — сказал он, — которые ходят и просят — прямо-таки требуют, — чтобы их убили. Ты сам, наверно, замечал. Они скандалят за игорным столом, набрасываются на тебя с кулаками, если ты оставил царапину на крыле их машины, оскорбляют первого встречного, не утруждая себя вопросом, на что этот человек способен. Я наблюдал однажды глупца, который приставал к компании опасных людей, нарочно стараясь разозлить их, сам будучи при этом, что называется, с голыми руками. Люди этой породы топают по земле, вопя: «Вот он я! Убейте меня!» И в желающих, как правило, нет недостатка. Мы каждый день читаем про это в газетах. Естественно, что люди этой породы приносят и другим много вреда. Таким человеком был Люка Брази. Но с тем существенным отличием, что его-то очень долго убить никому не удавалось. Большей частью с этой публикой связываться нет расчета — однако личность, подобная Люке Брази, может в умелых руках стать грозным оружием. Понимаешь, раз он не страшится смерти — и, больше того, сам ищет ее, — то фокус состоит в том, чтобы сделаться для него тем единственным в мире человеком, от которого он смерть принять не хочет. Чтобы одного лишь он страшился — не смерти, но того, что может принять ее от тебя. И тогда он твой.

То был один из самых ценных уроков, преподанных ему доном, — и Майкл воспользовался им, чтобы сделать из Альберта Нери собственного Люку Брази.

И вот наконец, сидя у себя дома в Бронксе, Альберт Нери готовился вновь надеть полицейскую форму. Он чистил ее старательно. Потом нужно будет натереть до блеска кобуру. Потом заняться фуражкой — козырек потускнел, вид потерял. Навести глянец на толстые черные ботинки. Нери трудился с усердием. Он нашел свое место в жизни; Майкл Корлеоне почтил его своим доверием, и он сегодня покажет, что достоин его.

ГЛАВА 31

В тот же день в ворота парковой резиденции под городом Лонг-Бич въехали два лимузина. Одна из громоздких машин должна была отвезти в аэропорт Конни Корлеоне с матерью, мужем и двумя детьми. Готовясь к переезду на постоянное жительство в Лас-Вегас, семейство Карло Рицци пока что отправлялось туда на отдых. Таково было распоряжение, полученное Карло от Майкла, несмотря на возражения Конни. Майкл не стал утруждать себя объяснениями, что счел нужным до того, как состоится встреча с семейством Барзини, удалить из имения всех родных. Тем более что сам факт предстоящих переговоров сохранялся в строжайшей тайне. Никто из членов семейства, кроме capos, о нем не знал.

Второй лимузин дожидался Кей, которая уезжала с детьми в Нью-Гэмпшир погостить у своих родителей. Майкл сказал ей, что должен остаться: дела не отпускают.

Накануне вечером Майкл передал Карло Рицци, что вынужден задержать и его на несколько дней, но уже к концу недели он сможет присоединиться к жене и детям. Конни рвала и метала. Она пыталась дозвониться Майклу, но ей отвечали, что он поехал в город. Она и сейчас искала его глазами, но тщетно: он совещался с Томом Хейгеном, уединясь с ним в кабинете, и предупредил, чтобы их не отвлекали. Конни поцеловалась на прощанье с мужем и села в лимузин.

— Два дня жду, на третий сама за тобой прилечу, — пригрозила она.

Карло ответил ей вежливой улыбкой законного сообщника в плотских усладах:

— Долго ждать не придется.

Конни, озабоченно нахмурясь, отчего сразу стала некрасивой и старой, высунулась в окно.

— Не знаешь, зачем ты нужен Майклу?

Карло пожал плечами.

— Он давно обещает мне повышение. Может, об этом пойдет разговор. Намекал, во всяком случае. — О встрече с семейством Барзини, назначенной на этот вечер, Карло ничего не знал.

У нее посветлело лицо.

— Правда, Карло?

Он обнадеживающе кивнул. Лимузин плавно тронулся с места и выехал за ворота.

Только когда он скрылся из вида, Майкл вышел проститься с Кей и детьми. Карло тоже подошел к ним, пожелал Кей счастливого пути и приятного отдыха. Наконец скрылась за оградой и вторая машина.

Майкл сказал:

— Извини, что так получилось, Карло. Это дня на два, не больше.

— Да ничего, что ты, — поспешно сказал Карло.

— Ну и отлично. Сиди у телефона, я тебе позвоню, как только освобожусь. Мне надо сперва провернуть кое-что другое. Ладно?

— Хорошо, Майк, конечно.

Карло направился домой. Там позвонил любовнице, которую содержал втихую поблизости, в маленьком поселке Уэстбери, и договорился, что постарается, уже на ночь глядя, приехать к ней. Потом запасся бутылкой хлебной водки и стал ждать. Ждать ему пришлось долго. В первом часу дня к воротам начали подъезжать машины. Карло видел, как из одной вышел Клеменца, немного погодя прибыл Тессио. Обоих впустил к Майклу в дом телохранитель. Клеменца часа через два опять уехал; Тессио больше не показывался.

Карло вышел минут на десять прогуляться на свежем воздухе. Все, кто нес охрану в парковой зоне, были ему знакомы — иные даже числились приятелями. Он рассчитывал кое с кем из них потрепаться от нечего делать. Но, как ни странно, никого из тех, кто дежурил сегодня, он не знал. Все были новые. А самое странное, что ворота охранял Рокко Лампоне, — Карло не мог не знать, что Рокко занимает в семействе слишком высокое положение и такая черная работа не соответствует его рангу. Кроме как при чрезвычайных обстоятельствах.

Рокко дружески улыбнулся ему, поздоровался. Карло настороженно следил за ним. Рокко сказал:

— Ха, ты ведь вроде отдыхать намыливался?

Карло развел руками.

— Майк велел задержаться на пару дней. Для чего-то я ему понадобился.

— Ага, — сказал Рокко Лампоне. — Я тоже. Оказалось — за воротами доглядывать. Да ладно, пес с ним, хозяин — барин.

Оттенок пренебрежения в его голосе означал, что Майкл совсем не таков, каким был его отец. Карло не принял предложенного ему тона.

— Майк знает, что делает.

Рокко молча проглотил упрек. Карло бросил ему: «Ну, бывай», и зашагал назад к дому. Что-то явно случилось, но, видно, Рокко был не в курсе дела.

Майкл стоял у окна гостиной, наблюдая, как слоняется по пятачку Карло Рицци. Хейген сзади протянул ему рюмку коньяку, и Майкл благодарно припал к ней. Хейген сказал, очень мягко: