Гуго Коллонтай - Хинц Хенрик - Страница 35

С этой точки зрения особое значение имели успешные усилия Коллонтая по формированию польского языка как современного языка польской науки и философии. Уже в начале своей общественной деятельности, протекавшей под покровительством Эдукационной комиссии, Коллонтай сформулировал программу подъема польского языка до уровня полноправного и точного средства научного выражения. Его собственные достижения в этой области, содержащиеся прежде всего в «Физическо-моральном порядке» и «Критическом разборе», высоко ценил Я. Снядецкий. Оба этих теоретических трактата Коллонтая были практической демонстрацией совершенной точности польского языка как языка науки и философии на тогдашнем европейском уровне. Конечно, научная терминология современного польского языка богаче, дифференцированнее, но в принципе, читая Коллонтая, мы находимся в мире доступных нам терминов и представлений. Чтобы в этом убедиться, достаточно напомнить еще раз его определение философии, которое было одним из первых на польском языке: «Истинная философия является последним результатам всех физических наук; она, без сомнения, начинается там, где кончаются они, и ее нельзя рассматривать иначе, как самый зрелый плод разума». Сегодня можно соглашаться или не соглашаться с этим определением, но все же следует признать, что оно подсознательно близко нашим восприятиям, сформулировано отчетливым, разговорным и правильным языком. А ведь сам Коллонтай хорошо помнил не столь уж отдаленные времена, когда философия в Польше излагалась исключительно на латыни. Эта великая перемена была делом Коллонтая и поколения его ровесников.

Трудно возразить против мнения, что философской программе Коллонтая был свойствен своего рода «минимализм», поскольку его собственные заявления по этому вопросу привели некоторых исследователей к трактовке его взглядов в духе чистого эмпиризма. Смысл этого «минимализма» можно понять надлежащим образом только в контексте борьбы Коллонтая против «максималистской» схоластической метафизики. Ведь отрицание Коллонтаем философской традиции все же не означало у него отрицания философии. С другой стороны, эта эмпирическая, или минималистская, черта сочеталась с некоторой общей тенденцией стиля философствования Коллонтая. Так, при разработке философии он стремился освободиться от догматических позиций. Для него не столь уж важными являлись истины метафизики, сколь емкая и основательная философская культура. Коллонтай не хотел упорно настаивать на определенных тезисах, догмах и т. д.; в то же время он стремился сохранить определенную методологическую основу, приемлемую для разума и критическую, принимающую меры предосторожности от явной либо скрытой нелепости, претендующей на истину.

Итак, какова же конечная оценка философских взглядов Коллонтая? С точки зрения основных тенденций его взглядов Коллонтай был одним из наиболее выдающихся представителей просветительской философии в Польше, возникшей в борьбе против отмиравшей схоластики. Сам он создал такую философию, которая своей эмпирической и рациональной направленностью, независимостью от религиозного видения мира возродила заново в польском творческом наследии те идеи, которые на пороге новейших времен привели к расцвету культуры.

Равным образом с точки зрения как теоретического содержания, так и объема практических решений философия Коллонтая на фоне польского Просвещения заслуживает особого интереса исследователей. Философская рефлексия являлась в целом важной и значительно разработанной частью всей совокупности взглядов этого мыслителя. Он охватил в области философии значительно более широкий круг проблем, нежели кто-либо другой из польских ученых и мыслителей того времени. Вопросы методологии и теории познания, философия истории и этика, философия религии и онтология — все они оказались в поле зрения его исследовательской работы.

Трудно расценивать философию Коллонтая однозначно с точки зрения спора материализма с идеализмом. Но, несмотря на то что он не объявлял себя материалистом, все же главная линия теоретических изысканий приводила его к материалистическим решениям. Эта тенденция нашла выражение прежде всего в исключении им из картины мира любых сверхъестественных и мистических видов бытия; она проявляется в контексте его натуралистической интерпретации действительности, а также в сведении любых проявлений этой действительности к физическим и телесным основам.

Деизм — со всей его гипотетичностью, открытостью или даже нерешительностью в представлении Коллонтая — можно считать существенным отклонением от его натуралистической, близкой к материализму философии. Однако деизм Коллонтая, несмотря на его отягченность некоторой зависимостью от схоластической традиции, был только фрагментом того целого, которое отчетливо стремилось к материализму. Этот деизм был формой отхода от религиозной картины мира, а не возвращением к ней или попыткой ее обоснования. Следовательно, к этой философии можно применить известное высказывание Энгельса о «новой деистской форме материализма» (5, 311). Таким образом, философия Коллонтая в ее целостности выступает как форма материализма, содержащего в себе слабо выраженные идеалистические тезисы деизма.

Теоретические интересы автора «Физическо-морального порядка» венчала проблематика социальной философии. Этот факт вытекал не только из того, что Коллонтая вдохновляли сам характер его деятельности и его политические устремления. Дело также и в том, что его философская позиция была пронизана своеобразным антропоцентризмом. Этот антропоцентризм выступал оппозиционно по отношению к теоцентристской традиции. В истории польской культуры философская антропология Коллонтая была первым свидетельством полного раскрепощения разума, свидетельством сложившегося и свободного от ограничений, зрелого гуманизма.

Литература

1. Маркс К., Энгельс Ф. Святое семейство. — К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 2.

2. Энгельс Ф. Дебаты по польскому вопросу во Франкфурте. 7 августа — 6 сентября 1848 г. — К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 5.

3. Энгельс Ф. Диалектика природы. — К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20.

4. Энгельс Ф. Развитие социализма от утопии к науке. — К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 19.

5. Энгельс Ф. Введение к английскому изданию «Развития социализма от утопии к науке». — К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 22.

6. Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм. — Ленин В. И. Полное собрание сочинений, т. 18.

7. Marks i Engels о Polsce. Warszawa, 1971.

8. Коллонтай Г. Несколько писем анонима к Станиславу Малаховскому. — Избранные произведения прогрессивных польских мыслителей, т. 1. М., 1956.

9. Коллонтай Г. Политическое право польской нации, или Организация управления Речи Посполитой. — Там же.

10. Коллонтай Г. Последнее предостережение Польше. — Там же.

11. Коллонтай Г. Речь в сейме 28 июня 17S1 г. — Там же.

12. Коллонтай Г. Размышления над положением Варшавского княжества. — Там же.

13. Коллонтай Г. Подготовительные материалы к труду «Физическо-моральный порядок». — Там же.

14. Коллонтай Г. Физическо-моральный порядок, или Наука о правах и обязанностях человека, вытекающих из вечных, неизменных и необходимых законов природы. — Там же.

15. Коллонтай Г. Критический разбор основ истории начала человеческого рода. — Там же.

16. Коллонтай Г. Состояние просвещения в Польше в последние годы правления Августа III (1750–1764). — Там же.

17. Kollataj Н. Wytozcnie nauk dla szkol nowodworskich krakowskich.

18. Kollataj H. Nad snami cryli marzeniami sennymi moje uwagi. — Biblioteka PAN w Krakowe.

19. Kollataj H. Uwagi nad pismem, ktore wyszlo w Warszawe z brukarni bufourowskiego pt. — «Seweryna Rzewuskiego, Hetmana Polnego Koronneyo о sukcesji Tronu w Polsce rzecz krotka». Warszawa, 1790.