Близится буря - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 71

Мы тоже бортом встать попробуем, а второго оставим за кормой немного, пусть тогда в кильватер первому вытягивается. И не дать подойти близко, бить километров с двух, вот как сейчас.

Опять поворот, опять суета, но мы все трое остались у пушки — без нас пока справляются.

— Осколочный, заряд полный, «тугая трубка»!

Лязг железа, теплый набалдашник рычага у меня под рукой, выбрать свободный ход… линия горизонта…

Бах!

Перелет.

Затем на воде дымный всплеск с недолетом до нас — там только одна пушка на пристрелке, как пристреляется — дистанцию другим скажут. Интересно, а на этих яхтах сейчас снарядов много?

После двух выстрелов, потраченных впустую, опять попал, куда-то в середину палубы. Снаряд пробил фальшборт, кажется, и разорвался на восемь сотен осколков где-то за ним. Сверкнуло, распушило дымом, полетели какие-то куски непонятно чего, сорвало гик с грот-мачты, видимо, перебив все шкоты.

— Заряжай следующий!

Попадать стало сложнее. Пока судно противника шло на нас, летящий по крутой траектории снаряд имел много возможностей наткнуться на что-то и взорваться. «В профиль» мы получили не такую уж обширную проекцию борта. Будь мы на твердой земле, я бы после пристрелки ни единым снарядом не промахнулся, и будь даже качка килевой, было бы проще. Но судно из-за сменившегося ветра изменило угол крена, да еще и качка теперь стала бортовой, так что попадать получилось очень сложно.

Дважды попали в нас, один раз пристрелочным, явно случайно, второй раз осколочным, но на «слабой трубке», в наружный борт, так что только краску попортили. Явно рассчитывали на попадание в паруса: там как раз «слабая трубка» — то, что требуется, с ней снаряд рвется подчас, проходя через парусину. И сам парус покромсает, и людей сверху осколками осыплет.

Так, а вторая пиратская яхта за нами не пошла, она тянется за «Морским конем»… и это не очень хорошо, прямо скажем. Ее надо отгонять.

— Игнатий, видишь? — показал я на новую угрозу. — Давай на перехват!

Бой превращался в драку с непредсказуемым результатом. Мы, с нашей мощной пушкой, были похожи на человека с ножом, против которого два противника, каждый из которых в драке его сильней, но без ножей. Сойдутся вплотную — точно забьют, но пока подойти не могут: нож не дает. Вроде и серьезных ран нет, но тут рука порезана, тут у самого лица лезвие промелькнуло — страшновато соваться. Но при этом нож у обороняющегося — единственное преимущество, одна ошибка — и противники сойдутся вплотную.

Обе пиратские яхты с полными многолюдными экипажами, на дистанции ведения винтовочного огня они нас просто стрельбой от пушек отгонят, подавят, так что сближаться нам просто никак.

Наша яхта начала левый поворот, и противник немедленно стал повторять маневр, хоть и заметно медленней — сказывалась проблема с парусом. От него мы пока отрываемся, зато начнем на параллельном курсе сближаться со вторым судном. И нам, к слову, сбросить скорость скоро придется, чтобы наше баковое орудие могло вести по нему огонь. А это заодно означает, что вроде бы отставшая сейчас поврежденная яхта нас опять догонит, причем сзади, где у нее будет два «гочкиса» против нашего одного. И заодно возможность, если дистанция позволит, вести огонь по парусам и рангоуту «на слабой трубке», то есть еще и лишить нас части хода.

Так не годится, так нам не подходит. Но выбор не очень велик, потому что мы все равно привязаны к скорости шхуны. Противник действует осмысленно, он вынуждает нас идти к ней и оборонять, лишая второго нашего преимущества — скорости. Они прекрасно понимают, что людей у нас мало, что абордажа мы будем избегать любыми способами, а способ-то у нас всего один — наша яхта отбивает все атаки с максимальной дистанции.

И нам их надо отбить. Если удастся повредить хотя бы одно судно противника так, чтобы оно не смогло вести бой дальше, второе само свалит, ему тогда ничего не светит. Но это должно произойти до того, как яхты пиратов догонят шхуну.

Слава богу, шхуна новая и далеко не медленная, разница в скорости узла в три, не больше. Но что такое три узла? Это означает, что за полтора часа пиратская яхта догонит «Морского коня», а защищаться его экипажу нечем, да и некому по факту.

А это значит, что в течение часа мы должны победить. Как угодно, но должны.

В какой-то момент бой стих, дистанция между судами была такой, что любая стрельба исключалась. Игнатий сделал еще один поворот, с таким расчетом, чтобы по примеру военно-морских тактиков былых времен «выстроить перекладину над Т», правда, с чуток другой, чем было принято раньше, целью — нам надо было вывести судно противника на боковой траверз, не подпуская преследующее судно близко, чтобы задействовать нашу баковую пушку, и при этом вести огонь вдоль корпуса яхты противника.

Противник не стрелял, мы были далеко за пределами эффективной дальности его «гочкисов», да и тратить снаряды зря пираты не привыкли. Яхты сближались.

Так, попробуем… пристрелочным. Качка у нас даже не поймешь, килевая или бортовая, но несильная, приспособиться можно. Еще чуть-чуть — и яхта противника встанет к нам носом, причем они доворачивают нам за корму. Тоже понятно зачем — если мы так и пойдем дальше этим курсом, то они могут оказаться уже между нами и шхуной, и тогда нам придется догонять противника, а противник будет догонять шхуну, и у него это получится быстрее.

Первый выстрел!

Снаряд описал свою дугу и разорвался на поверхности воды чуть правее пиратской яхты, но довольно близко, неожиданно для меня. Пираты ответили сразу двумя облачками дыма с носа, опять с большим недолетом. Затем вновь наш выстрел — и опять снаряд ушел вправо, чуть с перелетом уже — они опять изменили курс.

Первого попадания я добился пятым выстрелом, но никаких критических повреждений противнику снаряд не нанес — разорвался на фальшборте, вывалив, впрочем, большой его кусок. Ну и рангоут должно было как-то повредить наверняка, по крайней мере, в трубу было видно, как там люди забегали.

И все же пушка у нас солидная, верно — каждое попадание дает какой-то заметный результат, это не из «гочкиса» палить. Не будь у нас этого оружия — пришлось бы бросать шхуну, забирать людей на борт «Аглаи» и убегать, это было бы единственным выходом. А так еще поборемся, поборемся.

Сойтись ближе, так, чтобы можно было целиться в конкретную точку? Тогда они смогут целиться в меня. И заблуждаться не следует, снаряд из «гочкиса», если попадет, нашу большую пушку сшибет запросто, заодно поубивав весь расчет к чертовой матери. Где я смогу точки выцеливать, там и они смогут. Вот почему мне сейчас не везет так, как везло в той, первой моей стычке с пиратами, еще на «Чайке»? Когда удачный снаряд разрушил рулевое у пиратов и они просто не смогли сменить курс следом за нами?

Так, а что вторая их яхта? Тоже за шхуной пошла, нас никто не преследует сейчас. Соображают, где наше слабое место, соображают.

Опять поворот, почти на девяносто градусов — надо вновь идти на перехват курса противника. А противник тоже отклоняется в сторону, поворачивается к нам бортом, затрудняя обстрел.

Опять несколько выстрелов в никуда, потом опять попадание, куда-то в корму, за рубкой. Понадеялся, что повредил у них двигатель, но не повредил, похоже: на «слабой трубке» стрелял, опять моя ошибка. На «тугой» вполне можно было разворотить палубу и нанести уже серьезные повреждения. А я надеялся в паруса попасть.

Вновь открыли огонь пушки противника, на этот раз все четыре, не слишком точно — показатель того, что занервничали, не дали самим себе времени с одной пристреляться. Но затем как-то сразу пираты добились трех попаданий — два в борт, опять нам проблема невелика, а вот третье прилетело в рубку, снаряд разорвался, угодив в стык стены и крыши, вывалив простенок между окнами и выбив стекла. К счастью, этот же простенок защитил находящихся в рубке Игнатия и Ивана от осколков, а на палубе у нас вообще малолюдно было за отсутствием личного состава, так что осколки просто хлестнули по доскам и фальшборту, никого не задев.