Сказки народов Африки, Австралии и Океании - Поздняков Константин Игоревич - Страница 43

43

— Помню. Если вернется, он ваш.

А тем временем Исса уходил от реки все дальше. Приближалась ночь, и ему становилось все тревожнее. Кругом было тихо: ни шороха листьев, ни крика птиц — мертвая тишина. С тоской вспоминал Исса Длинные Ноги родную деревню: воркование горлиц по вечерам, голоса детей, стук пестиков, толкущих зерно, даже ругань мачехи теперь казалась ему вовсе не страшной.

Наступила ночь без луны и звезд. Лег Исса под деревом, но долго не мог заснуть. А когда пришел сон, он был полон ужасных видений.

На рассвете мальчик побрел дальше и лишь в полдень заметил вдали три заброшенные хижины.

Вдруг, откуда ни возьмись, появились три старухи. Они побрели в тень баобаба и уселись рядком. Исса Длинные Ноги робко приблизился к ним.

— Как ты попал сюда, мальчик? — спросила самая древняя старуха.

Рассказал Исса про свою беду.

— Первый раз видим живого мальчика в стране предков, — молвила самая древняя старуха. — Ладно, мы тебе поможем, Исса Длинные Ноги. Но знай: путь отсюда в страну людей будет еще труднее.

Накормили-напоили старухи гостя, дали три калебасы.

— Возьми их, глядишь, и пригодятся. Путь у тебя неблизкий, держись все время на закат. На исходе седьмого дня разбей самую маленькую калебасу. И да сбудется твоя судьба!

Еще дали старухи мальчику воды и еды на дорогу. Приободрился он, и зашагали его длинные ноги вслед за солнышком на закат.

На седьмой день пути кончилась у Иссы еда, а воду он давно уж выпил. Еле живой от жажды и голода, ждал он вечера, чтобы разбить маленькую калебасу, как велели старухи. Когда солнце зашло, ударил он калебасу оземь, и вдруг неведомая сила подхватила его, как перышко, завертела и понесла.

Свет и тьма мелькали перед глазами, дни и ночи сменяли друг друга, и чувствовал Исса Длинные Ноги, как с каждой минутой становится он взрослее.

Очнулся мальчик в незнакомом месте. Смотрит — перед ним убогая хижина, а рядом — Исса глазам своим не верит! — хлопочет у очага родная мать.

Не удивилась она Иссе, встретила, как встречала раньше, когда он мальчишкой прибегал домой.

— Ты совсем большим стал, мой маленький Исса!

И впрямь, Исса чувствовал, что из мальчика превратился он в юношу.

Накормила его мать, напоила. Рассказал ей Исса про свою беду. Выслушала его мать спокойно и равнодушно, как чужая. И велела спать. Заснул Исса сразу и проспал до утра мертвым сном.

На восходе солнца разбудила мать Иссу, дала ему мешок с едой и сказала:

— Иди! Хорошо, что навестил меня, но тебе нельзя оставаться в стране предков больше одной ночи. Возвращайся в страну людей. Вот твои калебасы, а вот кувшин, точно такой же, что ты разбил. Иди все время на закат, возвращайся в родную деревню к людям.

Не хотел Исса Длинные Ноги расставаться с матерью, да делать нечего. Взял мешок, положил в него калебасы и пошел на закат вслед за солнышком.

Шел он день за днем по безмолвной стране предков. Кончились припасы, вышла вся вода. На седьмой день совсем обессилел Исса. Вспомнил он совет добрых старух, взял среднюю калебасу и разбил ее. Снова подхватило мальчика, завертело и понесло неведомо куда. Мелькают луна и солнце, чувствует Исса, как с каждым мигом становится он все старше и старше.

Очнулся он на берегу реки, кругом тихо, лишь лунная дорожка на воде блестит. Пригляделся Исса Длинные Ноги — да ведь это та река, через которую переправил его бегемот! Понял Исса, что страна предков осталась позади.

Дождался он рассвета, подошел к реке, заглянул вниз с крутизны и попятился. Кишит вода крокодилами!

Вспомнил мальчик слова бегемота, что никто еще не возвращался к людям из страны предков, и в отчаянии ударил оземь последнюю, третью калебасу.

Но калебаса не разбилась, а скатилась в реку. Хотел Исса ее поймать, да сам сорвался с крутого берега.

Со всех сторон устремились к нему крокодилы. Исса уж с жизнью простился… Вдруг волшебная калебаса обернулась пирогой, и Исса очутился в ней.

Схватил весло и погнал пирогу от берега. Да так быстро, что ни один крокодил не смог его догнать. Гребет Исса Длинные Ноги и чувствует — руки все сильнее становятся, движения — увереннее. Да, за эту ночь стал Исса совсем взрослым.

Едва ступил он на берег, разлетелась пирога на тысячи кусочков, и снова подхватило Иссу, закружило и понесло куда-то. Снова замелькали перед ним дни и ночи нескончаемой чередой. А когда пришел он в себя, то увидел, что сидит под знакомым деревом в родной деревне. Петухи кричат, ветер шелестит листвой, женщины в хижинах поют за работой. Хотел Исса вскочить, да ноги подкосились. Понял Исса, что стал стариком.

В первый раз попал он из детства в юность, во второй — стал зрелым мужчиной, в третий раз — очутился на пороге старости.

Побрел Исса Длинные Ноги со своим злополучным кувшином по деревне. Но напрасно искал он родных и знакомых — все давно уже умерли. А о нем даже самые древние старики ничего не помнили.

Ночью остался Исса один в пустой хижине. Сел на подстилку, взял в руки уже никому не нужный кувшин, задумался. Тут выскользнул кувшин из его ослабевших рук и разбился на тысячу черепков. И вдруг каждый черепок превратился в золотую монету — весь пол засыпало! В тот же миг почувствовал Исса, как к нему возвращаются силы.

Так Исса Длинные Ноги, не знавший юности, не знавший зрелости, получил в награду долгую счастливую старость.

Но не пробуйте следовать его примеру, не старайтесь разбить кувшин, когда отправитесь по воду. То, что произошло с Иссой, случилось очень давно, и сейчас из страны предков никто не возвращается.

Нджатта — злая сестра

Перевод Ф. Никольникова

Сказка мандинка

 

или б одной деревне брат-охотник и его сестра. Брата звали Малан, а сестру — Нджатта. У Малана было три пса: Быстрый, Верный и Сильный. С ними он ходил на охоту и без добычи не возвращался.

Все было бы хорошо, если бы не Нджатта — она все делала назло Малану, такая была зловредная!

Вот как-то раз собрался Малан на охоту, а сестра ему и говорит:

— Не бери с собой псов, оставь их дом сторожить, а то мне одной страшно.

Согласился Малан, велел собакам оставаться дома, а сам взял сумку с фасолью и отправился в лес. Чтобы не заблудиться, он через каждые сто шагов бросал на тропинку фасолину и шел дальше. Но не знал, что следом сестра идет. Едва Малан вышел за деревню, заперла она собак, взяла корзину и побежала за братом. Идет по его следу, подбирает фасоль и складывает в корзину.

Вечером повстречалась Малану газель, убил он ее, развел костер, начал жарить мясо. Тут выходит из кустов Нджатта.

Удивился охотник:

— Почему не осталась дома? И что это за фасоль у тебя в корзине?

— Ты будешь мясо жарить, а я дома сидеть?! — разъярилась Нджатта. — А фасоль эту я на тропинке подобрала, шла за тобой и подбирала. Вздумал добро разбрасывать! Вот она, вся в корзине!

— Что же ты наделала! — воскликнул охотник. — Как мы теперь найдем дорогу назад? И собак моих нет со мной…

— Да, я их заперла дома! Посидят голодные, злее будут. Давай котел, фасоль варить станем. Мать всегда говорила: на фасоли не гадай, фасоль в воду кидай!

Выругал Малан свою глупую, злую сестру, да что толку! Поели они, собрали остатки мяса и тронулись в обратный путь. Но вскоре сбились с дороги и заблудились.

Три дня бродили Малан и Нджатта по лесу. Уже все мясо съели, всю фасоль сварили, только горсть осталась, а лес все не кончается. Бредут они наугад, и чем дальше, тем гуще заросли. И не видно в лесу ни зверей, ни птиц, словно все повымерли. Деревья стоят стеной, закрывают небо, не поймешь, где закат, где восход, день сейчас или ночь — такой это страшный лес! Совсем Малан заплутал, а Нджатта знай хнычет да ругает брата, словно он во всем виноват.