Северное сияние - Пулман Филип - Страница 117

Лира не могла вымолвить ни слова. Она хватала ртом воздух, но язык словно прилип к гортани.

— Просто я… — севшим внезапно голосом только и смогла выдавить из себя девочка, но лорд Азриел, не слушая ее, истерически тряс головой и закрывался от Лиры руками, словно говоря: “Чур, меня”!

Не веря собственным глазам, она сделала шаг вперед. Следом за ней, робко озираясь по сторонам, в дверь протиснулся Роджер. Пантелеймон и Сальцилия взъерошили перышки и вспорхнули на полку, поближе к огню. Лорд Азриел медленно провел ладонью по лицу. Хриплое дыхание потихоньку успокаивалось, щеки его слегка порозовели. Наконец он повернулся и посмотрел на детей.

— Лира, — промолвил он, все еще не веря своим глазам. — Неужели это ты?

— Да, дядя Азриел, — пролепетала она, не желая с места в карьер вдаваться в генеалогические подробности. Лучше как-нибудь в другой раз. — Я… меня… мне магистр колледжа Вод Иорданских велел передать вам веритометр.

— Да, да, конечно, — кивнул он, думая о своем. — А это кто с тобой?

— Это Роджер. Роджер Парслоу, наш поваренок из колледжа. Только мы…

— Как вы сюда попали?

— Так я и говорю, что мы не одни. Нас Йорек привел, только он сейчас на улице остался. Мы с ним вместе еще с Тролльзунда. Досюда дошли. Йофура обдурили, честное…

— Что ты городишь? Какой еще Йорек?

— Йорек Бьернисон, вот какой! Он панцирный медведь. Это он привел нас сюда.

— Торолд! — хлопнул в ладоши лорд Азриел. — Приготовьте для детей горячую ванну и покормите их. После ужина сразу в кровать. Да, и подберите им какую-нибудь одежду вместо этого грязного тряпья, только побыстрее, вы меня поняли? А я пока переговорю с этим панцирным медведем.

Лира чувствовала, что комната качается и плывет у нее перед глазами. Наверное, это он тепла. А может, от того, что с души у нее свалился огромный камень. Словно сквозь сон, она видела, как вышколенный слуга поклонился и побежал выполнять полученные приказания. Лорд Азриел тоже удалился. Едва за ним закрылась дверь, ведущая в холодный тамбур, Лира рухнула в ближайшее кресло и закрыла глаза.

Ей показалось, что не прошло и секунды, как голос Торольда произнес:

— Ванна готова, мисс. Я провожу вас.

Неимоверным усилием воли девочка заставила себя сползти с кресла, и вместе с Роджером они пошли следом за камердинером в теплую ванную комнату, где на блестящих никелированных трубах висели пушистые прогретые полотенца, а от горячей воды поднимался белый пар и оседал на потолке капельками, блестевшими в свете лигроиновой лампы.

— Давай, ты первый. — Лира подтолкнула Роджера к ванне. — Купайся, а я посижу в коридоре. Только дверь не закрывай, чтобы мы могли разговаривать.

Сидя на полу, она слышала, как Роджер плещется, повизгивая и фыркая от того, что вода слишком горячая. Они сотни раз плавали вместе голышом, когда вся оксфордская детвора полоскалась в мутной речной воде Айсиса или Червелла, но сейчас было совсем другое дело.

— Знаешь, я его боюсь, — пискнул Роджер через открытую дверь, — дядю твоего. В смысле, папу.

— Ты его лучше дядей называй. Честно говоря, я и сама его иногда боюсь.

— Знаешь, он ведь меня сперва не заметил. Только тебя одну. Тут с ним чуть припадок не сделался. А меня увидел — психовать перестал. Сразу успокоился.

— Это просто нервы, — устало сказала Лира. — На его месте любой бы психанул. Он же меня совсем не ожидал увидеть. Мы в последний раз, знаешь, когда с ним разговаривали? Еще тогда, в рекреации, и с тех пор больше не встречались. Он меня увидел — вот нервы и сдали.

— Не-ет, не то. Я чувствую. Он… знаешь, Лира, он на меня смотрит и облизывается. Как волк… Страшно.

— Да не выдумывай ты! — отмахнулась девочка.

— Кто выдумывает? Ничего я не выдумываю! — негодующе возразил Роджер. — Говорят тебе, я правда его боюсь. Он еще страшнее, чем миссис Кольтер. Я чувствую.

В ванной снова заплескалась вода. Лира вытащила из сумочки на поясе свой веритометр.

— Слушай-ка, а хочешь, я спрошу у прибора, ну, который предсказывает, почему все так получилось?

Роджер замялся.

— Я даже… Понимаешь, мне иногда кажется, что чем меньше знаешь, тем лучше. Посуди сама: с тех пор как мертвяки в Оксфорде появились, я слышал только про страшное. Я вперед дальше чем на пять минут не заглядываю. Боюсь. Вот, к примеру, сейчас мне хорошо. Ванна. Вода горячая, тепло. И я знаю, что меня ждет в ближайшие пять минут, и об этом думаю. Что меня ждет? Полотенце теплое, и все. Вот я вытрусь, начну думать дальше. И опять только про то, что случится в следующие пять минут. Про что-нибудь вкусное, например. Поем — может, поспасть дадут, про кровать помечтаю удобную. Но дальше заглядывать мне страшно. Просто столько всего случилось, столько ужасных, непоправимых вещей, и они еще не кончились, я чувствую. Только я не хочу знать, когда все снова начнется. Мне сейчас хорошо — и ладно. Ну его, будущее это. Пусть будет только то, что сейчас, понимаешь?

— Понимаю, — сказала Лира, еле шевеля губами. — Я иногда сама так думаю.

Она еще какое-то время вертела в руках веритометр, ей просто нравилось ощущать его тяжесть, но до колесиков она даже не дотронулась и не обратила никакого внимания на трепет стрелки-иголочки, хотя Пантелеймон не сводил с диска внимательных глаз.

После того как дети выкупались и поели хлеба с сыром, запив свой ужин подобием грога из вина, разбавленного горячей водой, Торольд объявил:

— Мальчику пора ложиться спать. Я провожу его в его комнату. А вас, мисс Лира, его милость ожидает в библиотеке.

Из окон библиотеки открывался вид на замерзшее море. В камине, глубоко утопленном в стену, горел огонь, пламя лигроиновой лампы было заботливо прикручено, так что свет почти не отражался в черных оконных стеклах, и казалось, что комната постепенно переходит в безмолвный пейзаж, где над ледовыми торосами мерцают звезды.

Лорд Азриел, сидевший в глубоком кресле рядом с камином, поманил Лиру и указал ей на место перед собой. Она послушно опустилась на стул.

— Твой приятель медведь не захотел зайти в дом, — чуть насмешливо произнес он. — Говорит, на холоде лучше. Он спит во дворе.