Северное сияние - Пулман Филип - Страница 100

— Никогда бы он этого не сделал, — с неожиданной горячностью выпалила Лира. — Он же вас до сих пор любит, сами можете пойти и посмотреть.

— Не могу, девочка. Он бы стал стыдиться того, что уже немолод, а я… Разве я посмею причинить ему такую боль?

— Наверное, вы правы. Но тогда вы хоть весточку ему пошлите, ну что вам стоит!

Серафина Пеккала надолго замолчала. Встревоженный Пантелеймон обернулся чистиком и на секундочку вспорхнул к ней на сосновую ветвь, чтобы убедиться, что они с Лирой в своей дерзости не хватанули через край.

Внезапно Лира спросила:

— А как получилось, что у людей есть альмы?

— Этот вопрос задают себе все, но ответа никто не знает, — промолвила ведунья. — Сколько существует на свете род людской, столько существуют и альмы. В этом главное отличие человека от зверя.

— Точно! — подхватила девочка. — Мы совсем на зверей не похожи. Звери — они какие-то другие. Вот, скажем, медведь. Иногда смотришь на него — он же совсем как человек, а потом вдруг как возьмет, да и сделает что-нибудь такое, только оторопь берет или вообще душа в пятки уходит. Получается, нам их по-настоящему так никогда и не понять. Только знаете что, мне Йорек Бьернисон однажды сам сказал, что для медведя панцирь — все равно что для человека альм. Что это все равно как душа. Но ведь он свой панцирь себе сам сделал. Когда его прогнали из Свальбарда, у него панцирь отобрали, а он потом нашел где-то железо метеоритное и выковал себе новый. Сам, представляете? Это же все равно как сделать себе новую душу! А человек своего альма сотворить не может, потому что мы другие. Знаете, как мы с Йореком познакомились? Жители Тролльзунда опоили его спиртом, а панцирь украли и спрятали. Только я узнала, где они его хранят, и Йорек его отобрал назад. Не понимаю, зачем ему в Свальбард? Ведь его же там убьют! Знаете, я его ужасно люблю. Так сильно люблю, что не хочу, чтоб он погиб в этом своем дурацком Свальбарде.

— Скажи мне, детка, Йорек хоть раз рассказывал тебе о том, кто он такой? — спросила ведунья.

— Не-а, — протянула Лира. — Только как его зовут. И то, я это даже не от него знаю, а от консула вашего в Тролльзунде.

— Йорек ведь очень знатного рода, — продолжала Серафина Пеккала. — Больше того, он принц, и, не соверши он тогда страшного преступления, быть ему сейчас королем.

— Но ведь у панцербьорнов есть король. Йорек сам мне рассказывал. Его зовут Йофур Ракнисон.

— Верно, только Йофур Ракнисон взошел на трон лишь после того, как Йорека Бьернисона изгнали из Свальбарда. Он, разумеется, тоже принц, иначе ни о какой короне не могло быть и речи. И хитер он, как человек: плетет интриги, заключает альянсы; жить, как все медведи, в ледовых крепостях, не желает, повелел построить себе дворец. Поговаривают даже, что он намерен обменяться послами с людскими государствами, собирается пригласить ваших инженеров, чтобы они начали разработку огненных шахт. О, он коварен и изворотлив. Многие думают, что Йорек угодил в расставленную им западню. А еще говорят, что даже если новый король тут ни при чем, то он намеренно распускает подобные слухи, чтобы подогреть уважение к своей хитрости и ловкости.

— Но в чем же Йорек-то провинился? Знаете, я его еще потому так люблю, что он на моего папу очень похож. Мой папа ведь тоже сделал… ну, одну вещь, в общем, как Йорек, и его тоже наказали. Если бы они познакомились, то они бы, наверное, друг другу очень понравились. Так вот, я знаю, что Йорек убил какого-то медведя, — тараторила Лира, округлив глаза. — Это он мне сам рассказал. А за что убил-то? Как хоть все это было?

— Он убил его в честном поединке за медведицу. Дело в том, что молодой медведь, с которым Йорек дрался, никак не показал, что готов уступить и сдаться, хотя было очевидно, что Йорек сильнее. При всей своей гордости, панцербьорны в поединке всегда признают мощь более сильного противника и склоняются перед ним, а этот медведь почему-то уступить не пожелал. Неизвестно, в чем причина, только говорят, что без Йофура Ракнисона тут не обошлось. Либо он как-то заморочил беднягу, либо опоил его дурманящим зельем, но молодой медведь продолжал упорствовать, и Йорек Бьернисон дал волю своему гневу. По закону, он мог его только ранить, а убивать права не имел, так что приговор вынесли очень быстро, никто и разбираться не стал.

— Ах, вот как все было, — задумчиво протянула девочка. — Да, он ведь мог бы сейчас царствовать. А знаете, я ведь уже слышала про этого Йофура Ракнисона. У нас в Оксфорде, в колледже Вод Иорданских, был один профессор-паломник, он много по Северу путешествовал и во время своих странствий встречался с королем панцербьорнов. Так вот, он говорил… эх, я ведь сейчас точно не вспомню, ну, в общем, этот Йофур якобы получил трон обманом. А Йорек мне сам однажды объяснил, что медведя нельзя обмануть. Я не поверила, но у меня правда ничего не получилось, когда он мне дал попробовать. Тогда выходит, что Йофур Ракнисон обдурил их обоих: и Йорека, и его соперника, так, что ли? Может, панцербьорны способны видеть только человеческие уловки, а медвежьи нет? Но ведь в Тролльзунде Йорека одурачили не медведи, а люди. Им же удалось опоить его, а потом спрятать его панцирь.

— Наверное, медведя нельзя обмануть до тех пор, пока он ведет себя как медведь, — пожала плечами Серафина Пеккала. — А начни он подражать человеку, как тут же станет жертвой обмана. Ведь ни один медведь не будет пить спирт. Йорек Бьернисон пытался утопить в нем горечь изгнания. Если бы не выпивка, жители Тролльзунда никогда бы его не одурачили.

Лиру такое объяснение вполне удовлетворило, и она согласно закивала головой. Ее восхищение Йореком не знало границ, и лишнее подтверждение его величия пришлось куда как кстати.

— Вы такая умная, Серафина Пеккала, — восторженно выпалила девочка, обращаясь к ведунье, — вы даже умнее, чем миссис Кольтер. Я бы сама ни за что не догадалась, а вы мне все так здорово объяснили!

Они все летели и летели. Лира нащупала у себя в кармане шубы кусочек моржового мяса, сунула его в рот и принялась сосредоточенно жевать.

— Серафина Пеккала, — внезапно окликнула она ведунью. — А вы можете мне рассказать, что такое Серебристая Пыль? Причина-то всему именно она, я же чувствую, только об этом никто не говорит.