Пирамида - Роллинс Джеймс - Страница 68

Мэгги шагнула вперед и встала рядом с ним.

– А как насчет Денала?

Пачакутек услышал ее.

– Тот мальчик. Ему еще нет четырнадцати. Слишком молод для хуарачикой.

Он улыбнулся, как будто этого объяснения было достаточно.

Сэм нахмурился. Хуарачикой представлял собой ритуальный праздник, на котором мальчика принимали в племя как мужчину, давая ему первую набедренную повязку, хуара.

– Что значит «слишком молод»?

Камапак поднял голову и заговорил. Норман перевел:

– Решено, что мальчик, как и все дети племени, отправится в храм. Его отдадут в дар богам.

Мэгги повернулась к Сэму.

– Принесут в жертву, – с ужасом произнесла она.

– Когда? – спросил Сэм. – Когда это произойдет?

Пачакутек взглянул на восходящее солнце. Над кромкой вулкана виднелся весь яркий диск целиком.

– Это уже свершилось. Мальчик у богов.

Сэм попятился.

– Нет…

Его поведение смутило вождя. Его улыбка померкла.

– Разве не таково желание Инти?

– Нет! – рявкнул Сэм.

Мэгги схватила его за локоть.

– Надо пойти в этот храм. Может, он еще жив. Ведь точно мы все равно ничего не знаем.

Сэм кивнул. Шанс все-таки оставался. Юноша посмотрел на Камапака и Пачакутека.

– Отведите нас в храм.

Вождь склонил голову, не желая спорить с одним из избранных. Он махнул рукой, и шаман поднялся на ноги.

– Камапак проводит вас.

– Я пойду с тобой, – заявила Мэгги.

– Я тоже, – добавил Норман.

Он слегка пошатывался. Очевидно, на его состоянии сказалась длинная тревожная ночь. Сэм покачал головой:

– Норман, тебе придется остаться здесь. Ты говоришь на их языке. Пусть инки разведут на самом высоком гребне сигнальный костер, чтобы нас нашел вертолет. – Он залез в карман жилета и достал рацию. – Вот. Свяжись с Сайксом и узнай, как там дела. Но самое главное, пусть дядя Хэнк поторопится!

Норман был несколько обеспокоен тем, какая ответственность на него ложится, однако он медленно кивнул и взял рацию.

– Сделаю, что смогу.

Сэм похлопал фотографа по плечу и вместе с Мэгги поспешил прочь, приостановившись, лишь чтобы забрать свой винчестер.

– Будьте осторожны! – крикнул им Норман. – Тут творится что-то странное!

Сэм не нуждался в подобных предостережениях. Ему хватило одного взгляда на золотистую змею, примостившуюся на рукоятке его кинжала.

Юноша поежился. В его голове зазвенели слова древнего предупреждения: «Остерегайтесь Едемского змея».

Генри направился к обрушившемуся подземному храму. Даже отсюда профессор заметил, что верхушка холма просела. С подветренной стороны холма раскопки освещались натриевыми лампами: рабочие по-прежнему пытались прорыть к руинам шахту.

Пока Генри шел, Филипп подробно перечислял события минувших дней:

– …А затем храм начал взрываться. Я никак не мог это остановить…

Как только профессор показался из-за лопастей вертолета, Филипп Сайкс подбежал к нему, улыбаясь наполовину радостно, наполовину виновато, – словно пес, поджавший хвост. Генри проигнорировал этот бесполезный поток объяснений. Их смысл был ясен с самого начала: «Я не виноват!»

Наконец он тронул Филиппа за плечо.

– Вы проделали огромную работу, мистер Сайкс. Учитывая все обстоятельства и полную неразбериху, вы отлично справились.

Филипп тряхнул головой.

– Вы так считаете?

Он проглотил похвалу и благодарно затих, довольный, что его не обвиняют в трагедии. Однако Генри догадывался о том, что аспирант кое о чем умалчивает. Проходя мимо рабочих, Генри слышал их недоброжелательные отклики. Он достаточно разбирался в местном диалекте, чтобы понять, что рабочие презирают Филиппа, и подозревал: расспроси он рабочих, и события прошедших нескольких дней предстанут в несколько ином свете, а Филипп окажется не таким уж чистеньким.

Но теперь Генри тревожило кое-что поважнее.

Он бросил взгляд на сопровождавших их двух охранников. Те уже не размахивали оружием, но все равно держали руки на кобурах. Впереди всех, тяжело дыша, шагал аббат Руис. Высота и путешествие вверх по руинам измотали этого грузного человека.

Когда группа наконец достигла места, где в захороненном храме открывался черный туннель, навстречу ей вышел одетый в коричневую рясу человек. Он отличался какой-то мрачной красотой, его холодные глаза, казалось, видели все насквозь.

Аббат Руис с вожделением уставился на открытый туннель.

– Отец Отера, каковы ваши успехи?

Монах ответил, склонив голову.

– К полудню мы должны добраться до развалин храма, ваше преосвященство.

– Хорошо. Очень хорошо. Вы прекрасно поработали.

Аббат прошел мимо, даже не удостоив его взглядом.

Генри заметил, как в глазах выпрямившегося монаха на мгновение сверкнула ненависть. Он сразу догадался, что в отличие от Филиппа этому человеку недостаточно нескольких пустых слов похвалы. Приблизившись к нему, профессор разглядел в испанских чертах примесь индейской крови: более темный цвет лица, чуть более широкий нос и очень темные карие глаза, кажущиеся почти черными. Очевидно, отец Отера был метисом, полукровкой. Таким людям трудно жилось в Южной Америке, из-за смешанной крови они часто терпели унижение и насмешки.

Генри последовал за аббатом, но продолжал чутко прислушиваться к движениям монаха, понимая, что с ним следует держать ухо востро. Профессор не упустил из виду, что даже засеменивший к открытому туннелю Филипп старается обойти этого человека стороной.

Отец Отера зашагал следом за Генри.

Когда они приблизились к раскопанному туннелю, как раз взошло солнце. Чистое голубое небо предвещало жаркий день.

Из-за раздавшегося вдруг треска все взгляды обратились к Филиппу. Тот залез в карман куртки и достал рацию.

– Наверное, это Сэм, – объяснил Филипп. – Что-то он рано.

Генри подошел ближе. Его племянник обещал связаться с базой часов в десять, но сделал это на несколько часов раньше.

– База на связи, – ответил Филипп, прижимаясь губами к трубке. – Я слушаю, Сэм.

Несколько секунд завывали помехи, а затем…

– Филипп? Это не Сэм. Это Норман.

Подняв брови, Филипп поверх рации посмотрел на своих спутников. Генри понял, что аспирант из Гарварда чем-то взволнован. Судя по последнему сообщению Сэма, Нормана собирались принести прошлой ночью в жертву. Но он еще жив!

Норман быстро продолжал:

– Когда вы ожидаете вертолет? Он позарез нужен нам тут!

В его голосе прозвучало отчаяние.

– Вертолет уже здесь! – прокричал Филипп в ответ. – Вообще-то профессор Конклин рядом со мной.

Филипп протянул рацию. Генри взял ее, успев заметить, что аббат Руис прищурился. Это предостерегло профессора от неосторожных слов. Он поднес рацию к губам.

– Норман, это Генри. Что у вас там?

– Денал в опасности! Сэм и Мэгги отправились его выручать. Но нам срочно нужна помощь. В течение часа возле западного гребня конуса будут гореть костры. Они должны быть видны сквозь дымку. Поспешите!

Генри взглянул на аббата, который уже отсылал кого-то из своих людей обратно к вертолету. Они полагали, что до звонка Сэма еще несколько часов, но теперь появилась возможность вылететь раньше. Норман тем временем продолжал:

– Здесь творится что-то странное… чуть ли не чудеса, профессор. Это надо видеть…

Треск усилился, половина слов пропадала из-за помех.

Аббат встретился с Генри взглядом. Глаза Руиса заблестели, и он кивком приказал продолжать расспросы.

– Это имеет какое-то отношение к странному на вид золоту? – задал вопрос Генри.

Норман, похоже, ничего не расслышал.

– …храм. Не знаю, как… исцеляет… хотя детей нет.

Обрывочная связь затуманивала смысл. Генри стиснул рацию и прижал ее к губам. Если была хоть какая-то надежда предупредить Сэма и остальных, профессор должен был сделать это именно теперь.

– Норман, держитесь! Мы вылетаем! Но скажи Сэму, чтобы ничего не делал сгоряча. Он знает, что я не доверяю ему действовать самостоятельно.