Пирамида - Роллинс Джеймс - Страница 40

В комнате царила спартанская обстановка. Кроме кровати он увидел письменный стол в углу и скамеечку для молитв перед простым деревянным распятием. Перед мысленным взором профессора снова возник серебряный доминиканский крестик на груди грабителя. Что же случилось?

Генри спустил с кровати ноги. Сразу зазвенело в ушах, и на долю секунды все расплылось перед глазами. Генри сделал глубокий вдох и ощутил исходящий от одеяла знакомый запах. Профессор потрогал замызганную шерсть, затем поднес одеяло к носу. Лама. Низкосортные изделия из шерсти ламы производились в южноамериканских странах и использовались только крестьянами. Их редко отправляли на экспорт.

Генри не сразу понял. Неужели Южная Америка?! Он быстро поднялся на ватные ноги – откуда-то вернулись силы.

– Нет, не может быть!

Он приблизился к прочной двери и подергал ее. Разумеется, та оказалась заперта. Тогда он вышел на середину комнаты и выглянул в высокое окно. Неподалеку на дереве свистели птицы, а теплый ветерок шевелил пылинки в лучах света. Было слишком светло. Генри чувствовал, что стрелу с транквилизатором в него выпустили не сегодня. Сколько же прошло времени? Легкий бриз доносил запах подгоревшего масла, вдалеке слышался смутный шум рынка, резкие голоса выкрикивали по-испански названия товаров.

Его похитили и насильно вывезли из страны!.. Перед мысленным взором возникло еще одно лицо: водопад волос цвета воронова крыла, яркие глаза, полные губы. У Генри перехватило дыхание, когда он вспомнил, как Джоан вытаскивала из груди отравленный шип и оседала на пол. Где она?

Больше волнуясь за нее, чем за себя, Генри шагнул к двери и ударил по ней кулаком, сотрясая доски. В самом верху двери открылось небольшое отверстие. На профессора уставились черные глаза.

– Я хочу знать, что…

Отверстие закрылось. В нескольких шагах от двери послышались неразборчивые слова. Кто-то поспешно уходил.

Генри снова заколотил по двери.

– Выпустите меня отсюда!

На самом деле он и не ожидал услышать ответ, а лишь изливал свой гнев. Поэтому очень удивился, когда его спросили:

– Генри? Это ты?

У него отлегло от сердца.

– Джоан!

– Ты цел?

– Вроде да. А ты как?

– Да так себе, к тому же злая, как черт.

Генри различил в ее голосе страх. Он не знал, что сказать. Извиниться за то, что вовлек ее во все это? Пообещать спасти? Откашлявшись, он крикнул в ответ:

– Прости… кажется, это не очень похоже на второе свидание.

После долгого молчания послышался негромкий смех.

– Бывало и хуже!

Генри уперся ладонями в дверь. Ему нестерпимо захотелось обнять Джоан.

Из коридора за дверью вдруг раздался звук приближающихся шагов. Наверное, Джоан тоже услышала их и замолчала. Генри затаил дыхание. Что же их ждет?

Проскрежетал затвор, дверь камеры распахнулась. Генри не представлял, чего ожидать, однако растерялся, увидев на пороге двух одетых в рясы монахов. Их капюшоны были откинуты назад, а на шеях висели массивные кресты.

Генри отпрянул назад, когда его взгляд остановился на знакомом лице монаха повыше. Карлос! Он снова держал в руке пистолет, только теперь уже без глушителя.

– Будьте посговорчивее, профессор Конклин, и никто не пострадает.

– Г-где я? Что вам от нас надо?

Не обращая на пленника внимания, Карлос дал знак своему товарищу. Тот подошел к другой двери и убрал засов. Открывая ее, монах пролаял что-то по-испански и вытащил пистолет.

На пороге робко появилась Джоан и тотчас отыскала глазами Генри. Он увидел в ее взгляде облегчение. Не ожидая дальнейших приказаний, Джоан приблизилась к Генри и Карлосу. Ее взгляд метнулся к пистолету, потом – к Генри.

– Зачем мы здесь? – прошептала она. – Что им нужно?

Прежде чем Генри успел что-то сказать, Карлос приказал:

– Пошли. На ваши вопросы ответят.

Развернувшись на каблуках, он повел пленников по коридору. Второй монах следовал за ними с пистолетом в руке.

Джоан отыскала руку Генри. Тот как можно увереннее сжал ее ладонь. Если бы эти люди хотели их убить, то не стали бы увозить так далеко. Интересно все же, куда? И что им нужно?

Идя за Карлосом, Генри слушал шелест рясы и негромкое постукивание сандалий по плиточному полу. И к чему весь этот маскарад?

Пленников провели по лабиринту коридоров и по двум лестничным пролетам. Джоан все это время молчала. В ее походке чувствовалась скованность. По пути навстречу путникам попался только один монах со склоненной под капюшоном головой. Не поднимая лица, монах уступил им дорогу. Генри услышал слетевшие с его губ тихие слова молитвы.

Он оглянулся. Монах продолжал идти по коридору, не видя или не обращая внимания на пистолеты и пленных.

– Странно, – пробормотал Генри.

Наконец Карлос остановился перед огромными двойными дверями, натертыми воском и до блеска отполированными. На них была вырезана горная цепь с точками деревень на склонах. Генри узнал местность. Посещая Перу, он много раз видел эту хорошо известную область Анд.

Карлос постучался.

Низкий голос ответил:

– Entrada![5]

Распахнув дверь на хорошо смазанных петлях, Карлос представил взорам «гостей» комнату. Перед ними оказался богато украшенный серебряными и золотыми листами алтарь, а под ногами – изысканный ковер из шерсти альпака. Слева и справа вдоль стен до самого потолка возвышались стеллажи с пыльными книгами. Посреди комнаты стоял широкий письменный стол, с одной стороны которого нелепо примостился компьютер.

Из-за огромного стола, скрипнув креслом, поднялся крупный человек, пожилой, но еще довольно крепкий.

Не обращая внимания ни на него, ни на комнату, Генри устремил взгляд к широкому окну. За ним возвышался над остальными городскими постройками шпиль красивого колониального храма. Увиденное ошеломило Генри, который сразу узнал бросающуюся в глаза достопримечательность и понял, что находится в Перу, в городе Куско. За окном красовалась испанская церковь Санто-Доминго, доминиканский храм, построенный на развалинах инкского храма Солнца.

Генри снова перевел взгляд на комнату. Теперь профессор знал, куда именно их с Джоан привезли. Монахи, местность, даже приветливо улыбающийся за огромным столом человек…

О боже!

Генри шагнул вперед, не сводя глаз с захватившего его в плен великана. У того были испанские, почти аристократические черты лица. Генри вспомнил свой разговор с архиепископом, пообещавшим передать вопросы археолога доминиканскому коллеге в Перу. Он не забыл и упомянутое архиепископом имя.

– Аббат Руис? – вслух спросил профессор.

Великан вежливо склонил голову.

– Профессор Конклин, добро пожаловать в аббатство Санто-Доминго.

Казалось, его нисколько не смутил тот факт, что Генри его узнал.

Аббат Руис был не только высок, но и дороден. Под рясой и черной сутаной выступали огромные грудь и живот. Но аббат не походил на расплывшегося человека. Чувствовалось, что когда-то он обладал солидной мускулатурой и просто погрузнел с возрастом.

Считая себя хорошим физиогномистом, Генри пристально разглядывал противника, однако своей открытостью и дружелюбием аббат ставил его в тупик. Седовласый монах напоминал доброго дедушку.

Рядом шевельнулась Джоан.

– Ты знаешь этого человека?

Генри покачал головой.

– Не совсем.

Аббат Руис махнул в сторону пары мягких кресел.

– Профессор Конклин и доктор Энгель, прошу вас, располагайтесь.

Генри подошел ближе к столу.

– Пока я не получу некоторые ответы, я лучше постою.

– Как вам угодно, – обронил хозяин с оскорбленным выражением на лице и, вздохнув, опустился в кресло.

Джоан присоединилась к Генри возле стола.

– Какого черта вам от нас надо?

Аббат помрачнел, его напускная доброта мгновенно улетучилась.

– Это священная обитель Господа нашего. Воздержитесь от богохульства.

– Богохульства? – сердито бросил Генри. – Вон тот человек убил нашего коллегу, а затем одурманил и похитил нас. Сколько заповедей, не считая международных законов, он нарушил?