Пирамида - Роллинс Джеймс - Страница 33

Генри убрал магниты.

– Что вы думаете?

Взгляд Дейла сосредоточился на коллегах.

– Вероятно, вещество способно использовать любую энергию – электрический ток, магнитное излучение, рентгеновские лучи. Оно поглощает эти различные энергии, чтобы изменить свое состояние. – Дейл коснулся струйки затвердевшего металла. – По-моему, при изменении формы даже не выделяется тепло. Просто образец идеального поглощения энергии! Я никогда еще не видел ничего подобного. С точки зрения термодинамики это невозможно.

Генри внимательно рассматривал содержимое лабораторного стакана.

– Так вы считаете, будто мумия взорвалась под влиянием рентгеновских лучей?

Дейл кивнул:

– Под воздействием облучения часть вещества перешла из жидкого состояния в газообразное, а резкое расширение стало причиной сильного взрыва и выброса жидкого металла. Когда облучение прекратилось, металл вернулся в полутвердое состояние.

– Но что это? – спросила Джоан.

Киркпатрик снова раздраженно поднял палец.

– Я не закончил испытания. – Слепив из мягкого металла очередной кубик, химик сжал его, словно кусочек глины. – Он когда-нибудь затвердевал полностью?

Джоан покачала головой:

– Нет. Я даже попыталась его заморозить, но он остался мягким.

Дейл развернулся на месте.

– Профессор Конклин, подайте мне, пожалуйста, изолирующий чехол от магнита.

Генри как раз заворачивал последний тяжелый магнит в металлизированную ткань. Освободив чехол, археолог передал его Дейлу.

– Этот материал экранирует не только магнитное, но и почти все другие виды излучения.

Генри начал догадываться о плане специалиста по металлам.

Взяв золотой кубик, Дейл полностью спрятал его под черной тканью и положил на стол. Затем извлек из чемоданчика долото и молоток. Прислонив к кубику край долота, ученый ударил по нему деревянным молотком. Послышался приглушенный стук. Кубик не поддался.

Быстро развернув ткань, Дейл увидел нисколько не поврежденную поверхность. Тогда он вновь взялся за долото и вогнал его в кубик легким нажатием пальца, пояснив результат:

– Со всех сторон нас окружает излучение. Оно есть всегда: различные местные радиоволны, электромагнитные импульсы электропроводки, даже солнечные лучи. Это вещество использует все виды излучения! Вот почему оно остается полутвердым, размягчаясь даже от таких слабых энергий.

– Но я не понимаю, – сказала Джоан. – Какой металл или сплав на это способен?

– Из тех, которые я видел или о которых слышал, никакой. – Дейл встал, осторожно поднял мягкий кубик стальными щипцами и кивнул на соседнюю комнату с электронным микроскопом. – Но можно исследовать его получше.

Вскоре Генри обнаружил, что плетется в соседнее помещение, держа в руках запечатанный резиновой пробкой стакан с неизвестным металлом и доминиканское распятие. Джоан и Дейл, голова к голове, уже снимали с металла тонкую стружку, чтобы рассмотреть ее под электронным микроскопом.

Генри подошел к боковому столику и поставил на него стакан, а также распятие. Большой электронный микроскоп занимал почти всю заднюю часть комнаты. Его массивная оптическая стойка доходила до самого потолка. Перед нею теснились три монитора.

Джоан включила микроскоп и быстро проверила настройку. Дейл закончил с приготовлением образца, разместив его на предметном столике, и поднял вверх большой палец.

Всеми позабытый, Генри присел на табурет.

Оптическая стойка загудела и защелкала – образец подвергся бомбардировке пучком электронов. Дейл поспешил к Джоан, сидевшей перед мониторами. Ее пальцы бегали по клавиатуре, и экраны в полутемной комнате загорались серым светом. Даже с того места, где сидел Генри, были видны слова: «Идет подготовка».

– Сколько это займет времени? – спросил Генри.

Джоан посмотрела на него с легким удивлением, словно только что увидела.

– Не много. Чтобы собрать и обработать информацию, микроскопу потребуется минут десять.

Слегка улыбнувшись, она повернулась к монитору.

Генри тоже отвернулся и переключил внимание на распятие. Он постучал пальцем по блестящей поверхности. После изучения неизвестного вещества стало очевидно, что крест монаха сделан из настоящего металла. «Всего лишь обычное золото», – подумал Генри. По крайней мере одна задача была решена, но оставалась нераскрытой другая тайна, связанная с крестом.

Крепко держа распятие, Генри перевернул его, чтобы рассмотреть ряды царапин. Что же пытался сказать Франсиско де Альмагро? Археолог провел пальцем по крохотным отметкам. Возможно, это было последнее послание монаха? А если так, значит, оно было важным? Касаясь креста, Генри ощутил смутное предчувствие – так же как накануне вечером, когда не удалось связаться с племянником. Профессор постарался отбросить ненужное беспокойство, решив, что становится слишком мнительным. Но в сотый раз за этот день его мысли унеслись к Сэму и другим студентам. Как там у них дела с захороненной пирамидой? Быть может, они уже нашли ответы к этим загадкам?

Генри зажал распятие между ладоней и уперся лбом в кончики сомкнутых пальцев. Раскопки окружало множество тайн. Он чувствовал между ними какую-то связь, чувствовал, что существует способ соединить все нити вместе: мумифицированного священника, таинственные металлы, запечатанные склепы. Однако что это за связь? Распятие врезалось в его ладони. Золотой крест и зашифрованная надпись. Не в ней ли кроется ответ?

Профессор представил, как, склонившись над распятием, молодой монах выцарапывает на нем свои значки. Довольно тяжелая работа, особенно если смерть близка. Очевидно, в руках у Генри последние слова этого человека. Но что он хотел сказать?

– Почему это так важно? – прошептал профессор.

Образ креста выкристаллизовался у него в мозгу, медленно поворачиваясь перед его внутренним взором.

Внезапно Джоан негромко ахнула, и это вывело Генри из задумчивости. Он резко обернулся. Женщина смотрела в его сторону, но куда-то мимо. Генри проследил за ее взглядом.

Лабораторный стакан по-прежнему стоял на столе. Увидев содержимое стакана, профессор задохнулся от изумления.

– Генри…

В стакане больше не было лужицы жидкого металла. Вместо него, прислоненная к одной из стенок, там находилась грубая копия золотого доминиканского распятия. Хотя оно имело крестообразную форму, детали были смазаны. Фигура Христа представляла собой неопределенную выпуклость над поверхностью.

Джоан и Дейл подошли поближе.

– Это вы сделали? – спросил Дейл.

Генри посмотрел на него, как на сумасшедшего, а потом показал на запечатанную пробку.

– Шутите?

На их глазах распятие начало расплываться. Углы стали менее острыми, а фигура Христа соскользнула с креста и образовала на дне стакана лужицу. Тем не менее сам крест сохранял свою форму.

Генри попытался объяснить:

– Я как раз думал о нем, когда…

Рядом раздался резкий звон, слишком громкий для такой маленькой комнаты.

Все трое обернулись к мониторам, на которых что-то вырисовывалось.

– Возможно, мы уже на шаг ближе к ответу, – провозгласил Дейл и поспешил к экранам.

Генри и Джоан последовали за ним. Их глаза на короткий миг встретились, и Генри почувствовал, что Джоан напугана. Не успев понять, что он делает, он ободряюще сжал ее руку. В ответ она придвинулась к нему чуть ближе.

Генри бросил последний встревоженный взгляд на крест в сосуде и присоединился к остальным у мониторов.

Склонившись над клавиатурой, Дейл водил пальцем по клавишам. На мониторе изображался какой-то неземной ландшафт, пересеченная местность с причудливо очерченными вершинами и долинами, как будто кто-то сфотографировал на черно-белой пленке поверхность Марса.

– Невозможно… – произнес Дейл и показал на часть экрана, увеличивающую уголок «ландшафта». – Посмотрите. По сути, этот металл – агрегация мельчайших частиц. Видите, как они связаны?

На экране виднелись крошечные восьмигранные конструкции, сцепленные друг с другом шестью членистыми лапками. Каждая конструкция присоединялась к соседним, образуя правильный узор.