Дюна - Герберт Фрэнк Патрик - Страница 44

– Вы почти ничего не ели, дорогая. Хотите, я велю принести для вас что-нибудь?

Прежде чем ответить, женщина взглянула на фабриканта:

– Благодарю, я не голодна.

В этот момент герцог резко поднялся и тоном команды объявил:

– Прошу всех оставаться на местах, господа. Надеюсь, вы извините меня – дела требуют моего личного внимания. – Он вышел из-за стола. – Пауль, останься, пожалуйста, за хозяина.

Пауль тоже встал. Он хотел спросить, чем вызван уход отца, но приходилось играть свою роль. Он пересел в отцовское кресло.

Герцог обернулся к алькову, в котором сидел Халлек:

– Гурни, займи место Пауля, пожалуйста. Нехорошо, если за столом останется нечетное число людей. После обеда, возможно, вам с Паулем придется подъехать на полевой командный пункт. Я свяжусь с вами.

Халлек был в парадной форме. Грузный, уродливый, словно слепленный из неровных глыб, он выглядел как-то неуместно среди этой сверкающей изысканной роскоши. Он поставил свой балисет к стене, подошел к креслу, которое раньше занимал Пауль, уселся.

– Господа, тревожиться не о чем, – сказал герцог. – Однако прошу никого не уходить, пока охрана не объявит, что это безопасно. Здесь вы все в абсолютной безопасности, а мы очень скоро разберемся со случившимся досадным происшествием.

Пауль распознал ключевые слова во фразе отца: «охрана», «безопасно», «безопасность», «скоро». Случившееся было связано с вопросами безопасности – не с нападением. Он увидел, что и мать поняла это скрытое сообщение. Оба расслабились.

Герцог коротко поклонился и покинул зал через служебные двери, сопровождаемый охранником.

Пауль обратился к гостям:

– Господа, прошу вас, продолжим ужин. Если я не ошибаюсь, доктор Кинес, вы говорили о воде?

– Я бы хотел обсудить этот вопрос как-нибудь в другое время, если позволите, – покачал головой Кинес.

– Как вам угодно, – согласился Пауль.

И Джессика с гордостью отметила, с каким-достоинством и зрелой уверенностью держится ее сын.

Банкир поднял свою флягу с водой, показал ею в сторону Беута:

– Право, никто из присутствующих здесь не сможет превзойти господина Лингара Беута в цветистости фраз. Можно подумать, что он стремится войти в число Великих Домов!.. Господин Беут, прошу вас – скажите тост! Возможно, у вас найдется крупица мудрости для мальчика, к которому надо относиться как к мужчине.

Джессика стиснула под столом руку в кулак. Она видела, как Халлек подал знак Дункану Айдахо, и стража вдоль стен пошевелилась, приняв стойку повышенной готовности.

Беут злобно покосился на банкира.

Пауль взглянул на Халлека, на изготовившихся стражников, перевел глаза на банкира – и смотрел, пока тот не опустил глаза. Наконец он заговорил:

– Однажды на Каладане мне пришлось увидеть вытащенное на берег тело утонувшего рыбака. Он…

– Утонувшего? – удивленно перебила его дочь фабриканта дистикомбов.

– Да. Человек погружается в воду, пока, захлебнувшись, не умирает. Это называется – «утонуть».

– Какая удивительная смерть! – пробормотала она. Улыбка Пауля стала колючей. Он снова посмотрел банкиру в лицо.

– Но вот что интересно. На теле этого утонувшего человека были необычные раны на плечах – раны, нанесенные шипастыми сапогами другого рыбака. Дело в том, что утонувший был не один в лодке – это такое средство для передвижения по воде, которая затонула… ушла под воду. Так вот, один из тех рыбаков, которые помогали достать тело из воды, сказал, что уже не в первый раз видит подобные раны – и они означают, что тонущий человек карабкался на плечи своего несчастного товарища, пытаясь дотянуться до поверхности. До воздуха.

– И что же в этом интересного? – буркнул банкир.

– Главным образом интересно замечание, которое сделал по этому поводу мой отец герцог. Он сказал, что можно понять, когда тонущий человек карабкается на твои плечи – кроме тех только случаев, когда это происходит в обществе, на приеме. – Пауль помедлил, чтобы дать банкиру сообразить, что последует дальше, и закончил: – В особенности же, хотел бы я добавить, тогда, когда это происходит за столом на званом обеде.

В зале наступила внезапная тишина.

«Это было опрометчиво, – подумала Джессика. – Пожалуй, положение этого банкира позволяет ему даже бросить вызов моему сыну!» Она видела, что Айдахо напрягся, готовый ринуться в бой. Охранники Дома тоже встали на изготовку. Гурни Халлек не сводил глаз со своего визави.

– Хо-хо-хо-хооо!..

Это расхохотался контрабандист Туек, откинув назад голову, расхохотался от всей души.

На лицах некоторых гостей появились неуверенные, нервные улыбки. Беут открыто ухмылялся.

Банкир отодвинулся со стулом от стола и яростно смотрел на Пауля.

– Кто задевает Атрейдеса – тот делает это на свой страх и риск, – заметил Кинес.

Прежде чем Пауль смог ответить, Джессика наклонилась вперед, к банкиру:

– Сэр!

«Надо разгадать игру этого харконненского ставленника. Он что, должен был испытать Пауля? Проверить, насколько далеко можно зайти?.. И кто здесь поддерживает его?..»

– Сэр, сын мой показал нам, так сказать, одеяние вообще, а вам кажется, что оно сшито по вашей мерке. Поистине сие удивительно. – Она опустила руку и как бы невзначай скользнула ею вдоль ноги – туда, где в пристегнутых под коленом ножнах был спрятан крис.

Банкир перевел злой взгляд на Джессику. Многие из гостей тоже переместили внимание с сына на мать, а Джессика увидела, что Пауль слегка отодвинулся от стола, освобождая себе пространство для действия. Он принял скрытый в реплике матери сигнал: Джессика сказала «одеяние» – то есть, на кодовом языке, «приготовься к бою».

Кинес, прикидывая что-то, посмотрел на Джессику, и подал Туеку едва заметный знак рукой.

Контрабандист не спеша поднялся, встал, слегка покачиваясь, поднял свою флягу.

– Я хочу поднять тост, – объявил он, – за юного Пауля Атрейдеса – еще мальчика на вид, но уже зрелого мужа по поступкам.

«Почему они вмешиваются?» – удивилась Джессика.

Банкир смотрел теперь на Кинеса, и Джессика опять увидела страх в его глазах.

За столом уже поднимали фляги.

«Да, Кинес ведет – и за ним идут, – думала Джессика. – А он показал, что принимает сторону Пауля. Но в чем секрет его влияния? Не в том же, что он – Арбитр Смены. Ведь это – должность временная. И уж конечно, не в том, что он – имперский чиновник!..»

Она сняла пальцы с рукояти криса, подняла свою флягу в сторону Кинеса, тот ответил тем же.

Лишь Пауль и банкир (Су-Су! Надо же было придумать такое дурацкое прозвище!) сидели неподвижно и не поднимали тост. Банкир не отводил глаз от Кинеса; Пауль глядел в тарелку.

«Я неплохо справлялся с ситуацией, – думал он. – Так почему же они вмешались?»

Исподтишка он бросил взгляд через стол. Сказал:

– В таком обществе, как наше, человек не должен слишком поспешно оскорбляться. Это часто бывает равносильно самоубийству. – Он посмотрел на дочку фабриканта дистикомбов. – Вы согласны?

– О да. Да. Разумеется, я согласна, – ответила та. – Вокруг столько насилия и жестокости! И так часто желания оскорбить нет, а люди погибают. Так бессмысленно!..

– В самом деле бессмысленно, – согласился Халлек.

Джессика, оценив совершенную игру девушки, поняла: эта пустоголовенькая девочка – вовсе не пустоголовенькая девочка. Джессика заметила угрозу и поняла, что и Халлек ее заметил. Они решили окрутить Пауля, соблазнить его при помощи обыкновенного секса! Джессика немного расслабилась. Пауль скорее всего заметил все первым – в его подготовку, конечно, входило изучение и подобных простеньких трюков.

– Вам не кажется, что следует извиниться? – спросил Кинес банкира.

Тот кисло улыбнулся Джессике:

– Простите, миледи. Боюсь, я чересчур увлекся вашими винами. У вас подают довольно крепкие напитки, и я к таким не привык.

Джессика услышала скрытый в его голосе яд и чрезвычайно любезным голосом ответила:

– Когда встречаются незнакомцы, следует делать скидки на разницу в обычаях и воспитании.