Воспоминания глупого кота (ЛП) - Бланко Вила Луис - Страница 22

мадридской осени, которая, как говорят старики, была когда-то. Слесарь по отопительным

системам, должно быть, до сих пор в отпуске, поскольку еще ни разу не включал отопление, несмотря на жалобы соседей. Понятно, что это не его решение, а президента сообщества. Но в доме теперь постоянно холодно, потому что он просторный.

Я один в доме. Эта дряхлая развалина, которая, очевидно, записывает мои воспоминания

несколько раз как-то странно прошелестела, словно у нее внутри поселился ветер, и остановилась. Уверен, что закончилась пленка. Да и пора уже. Так что на этом я заканчиваю свою историю. Если бы я знал, как это делается, я прокрутил бы пленку назад и смог бы послушать собственные глупости. Я боюсь, записалось ли на самом деле то, что я оставил на пленке, и я не согрешил тщеславием, думая, что могу управлять этой бандурой. Даже не знаю, почему мне полегчало, я чувствую себя более спокойным, словно я показал что-то важное для меня, да и для всех остальных.

Слышится царапанье ключа в двери. Я оставляю магнитофон на столе и направляюсь в

сторону кухни, но не вхожу туда. Тот, кто всем заправляет включает свет в кабинете и

удивленно разглядывает магнитофон, нажимает на кнопку, и лента магнитофонной кассеты приходит в движение, со всей скоростью прокручиваясь назад. Он нажимает другую кнопку и лента останавливается. Еще одно касание, и лента снова начинает двигаться, но теперь она крутится более размеренно и спокойно. Слышен какой-то шум и тихое мяуканье: это – я, я узнаю себя, слушаю и удовлетворенно киваю головой, выражая согласие, вот оно, точно – “Меня зовут Ио, но также мне говорят глупый кот” – сказал я, начиная трансляцию своих воспоминаний. Но тот, кто всем заправляет, кажется, ничегошеньки не понимает, потому что трясет магнитофон так, словно хочет разобраться с тем, что плохо работает внутри этой коробки. Шипение и нечто похожее на мяуканье продолжаются. Совершенно ясно – он ничего не понимает.

Ну что тут можно сделать…

Отец оставил магнитофон на столе и направился на кухню, то есть ко мне. Он смотрит

на меня, стоя, как и я, почти прислонившись к дверному косяку. Он наклоняется и проводит своей громадной ручищей по моей спине:

- О чем же ты рассказываешь, глупый кот?

Если бы он только знал…

Глава 22. Пять лет спустя.

И в заключение – комментарий того, кто всем заправляет, с Вашего позволения.

Прошло пять лет с того самого вечера наступившей уже осени, когда я нашел

маленький магнитофон на столе. Он был не на своем обычном месте на этажерке. Я перемотал пленку назад, не придавая этому особого значения, но пленка, которая должна

была бы выдать какие-то остатки разговоров, или обрывки моих монологов, которые я

иной раз записываю, чтобы не потерять какую-либо идею, сюжет повести, или рассказа, предложила странную мешанину гортанных звуков и нежных мурлыканий, которые, без сомнения, принадлежали Ио, наблюдающему за мной от кухонной двери, прислонившись к косяку. Я счел, что кто-то из ребят, играя с котом записал все на магнитофон, сам того не замечая. На следующий день, когда я собрался вернуть магнитофон на его законное место на словаре Касадо, я позабавился, продолжая начатое вчера вечером прослушивание. Это была все та же вереница прерывистых горловых звуков и мяуканья со слабеньким придыханием. Все эти звуки не принадлежали никому из людей.

Прошло несколько недель и наш славный красавчик Ио покинул нас навсегда. Это

случилось восьмого ноября, накануне моего дня рождения. Как вы легко можете себе

представить, этот день был совсем нерадостным. В этот день, посетив с ребятами и Бегонией могилку, выкопанную нами в тот самый вечер смерти Ио, в которой мы его и похоронили, я положил кассету в центральный ящик своего стола вместе с ярлычком, надписанным моей рукой. Надпись гласила: “последний монолог Ио”.

Прошло без малого пять лет с тех пор, как умер Ио, но никто не занял его место в

нашей семье. Бегония-дочь вышла замуж, она – ботаник и работает в горах Эускади,

Страны Басков. Луис Игнасио полностью вылечился и отошел от того ужасного случая,

который и послужил причиной воспоминаний Ио. Он учится в Дипломатической Школе, главным образом для того, чтобы преуспеть на своем поприще. Хавьер работает, как и

хотел, журналистом на радио. Хайме четвертый год учится в Архитектурном, а Уксия с

серьезными трудностями по математике переходит на второй курс Биологического. Мы с

Бегонией-матерью продолжаем стареть, что уж тут поделать, но благодарим Бога за то,

что осень нашей жизни оказалась мирной и безмятежной.

Около трех месяцев назад в одном научном журнале я прочел о грандиозном скачке

вперед, сделанном в изучении способа выражения мыслей животными и их речи с

интереснейшими результатами и пояснениями. Мышление и речь животных рациональнее наших. В конце концов, все инстинктивное тоже рационально. А ведь наше тщеславие “хомо сапиенс” не позволяет нам это даже допускать. В статье говорилось о Центре анализа

языка животных в окрестностях Мадрида. Я отыскал номер телефона Центра и связался с

одним из научных сотрудников, движимый любопытством лингвиста, которое всегда

мной руководило. К тому же я подозревал, что в моих руках находится, несомненно,

очень важный и выразительный для этих, проводящихся здесь, исследований документ и направился в эту “обитель мудрецов”.

После короткой беседы я вручил пленку профессору Арлона, самому первому моему

собеседнику, и вернулся к своим делам. Неделю спустя ученый позвонил мне в кабинет по телефону, чтобы сообщить, что результат исследований был просто ошеломляющий. Я

попросил его рассказать обо всем поподробнее, и он назначил мне встречу вечером в

лаборатории Центра. Меня поразил вид этого технологического комплекса с настоящим частоколом постоянно работающих высоченных устройств и системой контроля, состоящей из светящихся приборчиков, в первый момент ослепляющих вас.

Перед одним таким устройством мы и расположились.

- Не удивляйтесь, скоро Вы услышите голос своего кота. Как, Вы говорите, его звали?

Ах, да, Ио. Он говорит это в самом начале своих воспоминаний. Это очень странный,

необычный голос, не имеющий ничего общего с мяуканьем и фырканьем, которые были

Вам знакомы. Этот преобразователь, – профессор указал налево, – совершает чудо, соединяя звуки и преобразовывая их в звуки человеческой речи, в данном случае – кастильской. Преобразование совершается автоматически. Наше исследование состояло в том, чтобы подготовить инструменты, посредством которых можно осуществить переход от кодов кошачьего языка к человеческому слову. Все дальнейшее – это дело кота.

Меня бросило в возбужденно-паническую дрожь, когда я услышал пронзительно-

горловой голос. Я трясся от переполнявших меня эмоций – у меня не было ни малейшего сомнения в том, что прибор обращался ко мне голосом Ио. С самой первой страницы текста перед нами предстала столь значительная фигура, что я решил издать воспоминания, приурочив их к пятой годовщине со дня смерти Ио.

Профессор Арлона прервал запись, но не убрал руку с переключателя, заставляющего

пленку крутиться:

- Хочу Вам сказать, прежде чем продолжить, что эта запись содержит обороты кошачьей

речи не только выразительнее и эмоциональнее тех, которых добились мы, но они также и более понятны. Поразительного качества запись! Простите меня за излишнюю эмоциональность. Больше того, содержание записи нас поразило, восхитило, да что там, привело в восторг. Были моменты, когда мы подумали, что это обман, чистой воды надувательство. Но это невозможно. Никто, ни один человек не был бы способен так хорошо и так долго имитировать кошачью речь. Уверяю Вас, сейчас Вы увидите эту запись, которая является маленьким литературным произведением с глубокими психологическими наблюдениями. Она рассказана языком, свидетельствующим о серьезном изучении и хорошем знании человеческого языка.