Последний еврей Багдада (СИ) - Кратер Макс - Страница 81

— При чем тут Эгиби? — писклявым голосом спросил карлик, — и кто такой этот Элай?

— Пусть говорит, — хрипло проорал горбун, — послушать, как он визжит от боли мы всегда успеем.

— Понятия не имею, что он несет. Но так и быть, послушаем эту собаку, — согласился Рыжий Грек.

На его белесых, веснушчатых щеках проступили красные пятна.

Молодой человек быстро обдумывал, что можно рассказать окружавшим его бандитам, а о чем следует умолчать.

— Я произнесу только одно слово, — начал он, — но самое главное — «деньги». Большие деньги. Столько денег, сколько вы никогда не видели.

В зале стало так тихо, что слышно было, как сквозь толстые каменные стены доносятся снаружи далекие грозовые раскаты.

— Эгиби, — после краткой паузы продолжил Кайс, — богатейший человек в Вавилоне, а, может быть, и во всей империи. Знаете ли вы, чем он занимался все последние месяцы? Конечно, нет. А я вам скажу. Он распродавал свою собственность: дома, земли, рудники. Этот хитрый торгаш и безжалостный ростовщик боится войны и прихода завоевателей. Он надеется переждать смутное время, обратив все свое состояние в золото, серебро и драгоценные камни.

Кайс рывком освободился от сковывающих его объятий телохранителя, вытянул вперед руку с обручальным кольцом и повел ей по кругу, чтобы каждый из присутствующих мог разглядеть огромный зеленый камень.

— Знаете, сколько стоит этот перстень? Вот ты, горбун, представь, сколько на деньги от его продажи можно купить рабов? Только не подавись слюной от зависти! Да тебя самого за эту сумму можно обратить в раба и всех твоих родственников!

В глазах окружавших Кайса преступников заиграли алчные огоньки. Бандиты исподлобья бросали быстрые взгляды то на Рыжего Грека, то на горбуна, то на юношу. Почти все смотрели с недоверием, но готовы были при этом ловить каждое сказанное молодым человеком слово.

— Хамид работал на Эгиби, — продолжил юноша, стараясь закрепить произведенный эффект, — и он был убит, когда по приказу банкира заметал следы спрятанных сокровищ.

В зале поднялся шум.

— Это ложь, — выкрикнул разбойник с серьгой.

— Не может быть, — пропищал карлик.

— Вздернуть гаденыша, — срывающимся от хрипоты голосом проорал горбун.

Громила, все еще стоявший позади Кайса, вновь схватил его за руки, а Рыжий Грек вскочил со своего трона и в два прыжка приблизился к нему. Он поднес острый кончик ножа к глазу молодого человека и так, чтобы мог слышать только он, зашипел:

— Говори, где сокровища. Только тихо. И может быть, останешься жив.

В уголках рта Леона появились белая пена, а глазные яблоки едва не выскочили из орбит. Казалось, еще чуть-чуть и они взорвутся от накопившейся в них злобы.

— Где клад, я не знаю. Но те, кто отдавал приказ убить Хамида, прекрасно понимали, что освободившийся трон займешь ты. Они заранее договорились с тобой, и ты предал своего патрона. Начальнику городского гарнизона сообщили о том, где и когда будет Хамид. Ваш главарь попал в засаду, — по-прежнему громко, так, чтобы все слышали, произнес Кайс, — Хамид перебил людей, прятавших сокровища. Но, сделав это, почти тут же погиб сам. Теперь о том, где богатства, знает лишь сам банкир.

Возмущенный гул голосов мгновенно стих. Разбойники по-прежнему бросали друг на друга взгляды, но теперь в них сквозило подозрение. В воздухе запахло предательством. Исчезновение Хамида, — и это понимал каждый, — безусловно было выгодно Леону, который теперь, вероятно, займет его место. Следовательно, в словах чужака могла быть доля правды. Многие и ранее, наверняка, не исключали такую возможность, но заявить об этом вслух никто бы не решился. И вот теперь обвинение было брошено прямо в лицо Рыжему Греку. Но сделал это не кто-то из своих, а человек из другого, не воровского мира. На это надо было как-то отреагировать. В конце концов все взгляды сосредоточились на коренастом разбойнике с золотой серьгой, обладавшим, вероятно, после Леона самым большим авторитетом.

— Грек, о чем он говорит? Возможно ли такое? — произнес тот.

— Конечно, нет, Реза. Как можешь ты верить ему? Про смерть Хамида я знаю не больше, чем вы. Наш бесстрашный и достойнейший брат отправился на дело. Он поступил опрометчиво, когда взял с собой так мало людей, и он был убит. Этот перс, обвиняя меня, лжет!

— Твое слово против его, — выговорил Реза.

Он сделал шаг вперед, и многие другие разбойники подтянулись к нему, образовав еще большую группу, состоящую теперь из, по меньшей мере, дюжины головорезов.

Рыжий Грек повел ножом по лицу Кайса, оставляя на нем кривой кровоточащий след. Убей он сейчас молодого человека, на него пали бы еще большие подозрения. В конце концов бандит принял решение: резко поднял вверх руку с клинком и завопил:

— Так пусть боги объявят, кто прав. Пусть они замкнут навсегда лживые уста этого пса. Пусть все решит поединок!

— Цвет лжи! Цвет лжи! Цвет лжи! — завопили вокруг.

Распахнулись двери, и толпа хлынула в просторный, прямоугольной формы перестиль. Колонны, стоявшие по его периметру, были покрыты копотью. Вспыхнули наполненные нефтью каменные чаши. Звездное небо начало затягиваться тучами. Первые капли дождя готовы были упасть на древний город.

Кайса вытолкнули на середину покрытого мелким речным песком ринга. Вставшие кругом разбойники возбужденно обсуждали предстоящее зрелище.

— Это древний ритуал, — торопливо пояснил Рыжий Грек, которому, очевидно, не терпелось поскорее покончить с молодым человеком.

Возмутитель спокойствия должен был погибнуть как можно скорее, пока не нанес еще больший вред.

Во двор вышел седой старичок. Его белая длинная борода спускалась на впалую грудь, а свободный светлый халат был перетянут пестрым поясом.

— Кто выживет, тот и прав, — пожал плечами Кайс, — не честно, но мне подходит.

— Чего же в этом нечестного? — расхохотался карлик, — правда — в силе, а силу человеку даруют боги. Чью сторону они займут, тот и говорит правду, а тот, от кого отвернутся — лжет.

Юноша не стал спорить с тем, что ему показалось очевидной глупостью. Он лишь подумал, что в мире людей, чья повседневная жизнь была полна опасностей, и чье существование почти всегда зависело от удачи, наверное, допустимо в определенные моменты всецело полагаться только на богов. Молодой перс и сам не собирался отказываться от их помощи. Он поднял ладони к небу и прошептал короткую молитву Ахурамазде.

Леон тем временем стал нервно скакать по кругу, как бы рассматривая со всех сторон своего противника и пытаясь оценить его сильные и слабые стороны.

— Мы не будем полагаться на одну только силу. Это Негон-жрец. Из местных. Он совершит древний ритуал «Цвет лжи», — указал на старца Рыжий Грек, — детали тебе знать не обязательно, но закончится все тем, что печень побежденного будет вырезана, и именно Негон покажет ее каждому из присутствующих. Если она побледнеет, как бледнеют от позора, те, кого уличили во лжи, то это станет еще одним подтверждением правоты победителя. Впрочем, твою печень, перс, я вырву сам. Вот этими руками. И лишь потом отдам ее жрецу.

— Каковы правила поединка? — невозмутимо спросил юноша.

— Правила? Да ты шутишь, — захохотал его противник, — это тебе не вавилонский кулачный бой, не египетская сцепка и не персидская борьба. Это греческий панкратион. В нем правил не бывает.

Говоря это, Рыжий Грек продолжал описывать круги по площадке. Как только он в очередной раз оказался за спиной у молодого человека, то без всяких предупреждений пружинисто подпрыгнул и кулаком сверху нанес ему удар прямо в затылок. Кайс на мгновение ослеп. Не удержавшись на ногах, он рухнул на колени. Грек повторно взмыл вверх и готов был уже обеими ногами обрушиться на спину юноши и переломать ему хребет. Лишь в последнее мгновение поверженный сумел рывком перекатиться на спину. Пятки бандита впечатались в песок.

Воспользовавшись секундным замешательством кандидата на воровской престол, Кайс резкой подсечкой сбил его с ног. Грек плашмя рухнул на землю, а юноша тут же запрыгнул на него.