Последний еврей Багдада (СИ) - Кратер Макс - Страница 110

Дэвид последовал за майором. Но едва он запрыгнул в десантный отсек, как справа сбоку по броне ударила сначала одна, а затем и вторая граната. Первая попала почти в самое основание пулеметной башенки. Вторая — в моторный отсек. Журналист тут же оглох. Когда дым рассеялся, он увидел Забровски. Истекающий кровью, он лежал на спине прямо над тем местом, где раньше был люк пулеметчика, а сейчас горели куски обшивки.

Дэвид схватил его за плечи и потянул на себя.

— Нет! Стой! — превозмогая боль закричал следователь, — ноги защемило.

Голос его звучал как сквозь толщу воды.

— Дай, гляну.

Дэвид перегнулся через раненого: обе его лодыжки были раздроблены и зажаты кусками покореженного металла.

— Потерпи немного. Где тут у тебя обезболивающие?

Журналист стал шарить по карманам майора. Снаружи, совсем рядом раздались голоса боевиков. Они приближались.

— Поздно уже. Теперь на машине отсюда не выбраться. Беги сейчас же. Это ваш единственный шанс — уходите как можно дальше. Ночью они вас не отыщут, а днем крысам положено прятаться в норы. Этого аль-Багдади, — если сможешь, конечно, — передай властям. Пусть свершится правосудие. За него тебе и денег дадут. И еще, Дункан… — Забровски сделал паузу. Было видно, что он готов разреветься от боли, но держится из последних сил, не позволяя себе сделать это в присутствии журналиста, — позаботься об Элиз. Обещай мне, что не причинишь ей вреда.

— Клянусь.

— Вот и отлично. Теперь вон отсюда. И бегом, бегом, бегом.

Майор, собрав остатки сил, толкнул молодого человека так, что он буквально вывалился из десантного отсека. Еще через секунду Забровски ударил по какому-то рычагу, и двери захлопнулись.

Дэвид дернул за ручку раз, другой, но все было бесполезно. Боковым зрением он увидел приближающихся боевиков. Они были едва заметны в свете горящего бронетранспортера: один, второй, третий. Двигались осторожно.

Журналист запрыгнул обратно в окно, в комнате уже никого не было. Беглецов он нагнал на тропе, по которой они вместе с Фарухом ходили на разведку. Не успели они пройти и сотни метров, как окрестности озарила яркая вспышка. Это взорвался «Кугуар»: позади в ночное небо взметнулись искореженные обломки машины.

— Забровски больше нет, — тихо сказал Дэвид, — еще одна глупая смерть.

— В беде узнаешь брата своего, — ответил Хасан и прошептал что-то, закрыв на несколько секунд глаза.

— Укроемся вон в той расщелине, — продолжил он, — сверху к нам не подберутся, а если пойдут здесь, мы их увидим.

Разведчик показал на уходящий вправо от тропы, заросший кустарником овраг.

Прошагав еще метров триста, они остановились передохнуть. Абдулла остался следить за дорогой. Фарух лег на спину и принялся смотреть на звезды. Дэвид попытался обнять девушку, но та отстранилась.

— Мне надо побыть одной, — произнесла она и отошла от мужчин.

Хасан вынул из разгрузки автоматные магазины.

— Патронов почти не осталось, — прокомментировал он.

— Не похоже это на вас, — зло произнес Дэвид, который вдруг задумался над тем, что многих смертей удалось бы избежать, не окажись он тогда возле музея, — вы ведь опытный боец. Неужели забыли как следует вооружиться.

— Оружия было достаточно. Только все оно осталось в фургоне, который первым протаранил ваш погибший приятель.

— Так это была ваша машина? Значит, это вы сначала плелись за нами там — на дороге, прежде чем обогнать.

— Ну да, повезло нам с вами немного. Да и вам тоже. Одни бы вы давно уже были в руках этих вояк.

Хасан прислонился спиной к склону оврага, закрыл глаза и вздохнул полной грудью.

— Как в молодости, — произнес он, — пахнет травой и порохом. Запах войны, но для меня, наверное, нет ничего слаще его. Часто тоскую по прошлой, армейской жизни, когда можно было вот так запросто спать на земле под открытым небом…

— Убивать и грабить, — подхватил журналист.

— …Просыпаться на рассвете, дрожа от холода, стряхивать с одежды росу и ей же умываться.

— А затем жечь села и деревни, — вновь вставил реплику Дэвид, но Хасан, казалось, не слышал его.

— …Просидев всю ночь в засаде, подставлять лицо первым лучам солнца, — продолжил он.

— И не думать о том, что сейчас оно освещает чьи-то могильные холмы, появившиеся по твоей вине.

— И благодарить Аллаха, что дал силы не отступиться от пути праведного.

Дэвид в ответ промолчал.

— Но ты прав, — продолжил разведчик, — слишком многие отдали свои жизни не понятно за что.

Из темноты вынырнул Абдулла. Он прошептал что-то по-арабски Хасану.

— Быстро же они очухались, — отозвался разведчик, — уже идут.

Втроем они поднялись чуть выше — туда, откуда открывался отличный вид на тропу.

— У них нет выхода, — произнес Дэвид, — им нужно ночью добраться до сокровищ.

— Идут цепочкой по одному. Не дураки, и это очень плохо.

— Почему? — спросил журналист и тут же получил ответ на свой вопрос. Под ногами первого бандита взвился вверх столб земли. Боевик упал, как подкошенный. Остальные бросились врассыпную.

Хасан выстрелил один раз, затем снова. Также одиночными вел огонь и Абдулла.

— Теперь деру отсюда, — закричал разведчик, когда они отстрелялись.

Все трое побежали вниз. Фарух уже был на ногах.

— Уходим, быстро, — сказал ему Дэвид, — где Элиз?

Журналист огляделся. Девушки нигде не было.

— Она пошла вон туда и назад не возвращалась, — сказал Фарух.

Репортер бросился в сторону, указанную помощником. Он бежал, осматривал кусты, и звал девушку, не очень громко, стараясь, чтобы его не услышали боевики. Элиз не отзывалась. Дэвид вскарабкался по склону. Наверху он увидел все ту же степь, изрытую оврагами. Девушка пропала.

— Сокровища ведь спрятаны где-то в этих старых штольнях? — спросил Хасан, когда обезумевший от волнения репортер скатился вниз.

Дэвид лишь кивнул.

— И девушка твоя знала, где это место.

— Примерно, оно на севере от платана. Двенадцать стадиев.

— Две тысячи четыреста метров, — посчитал Хасан.

— Две тысячи триста сорок, — механически поправил его Дэвид.

— Значит она туда и пошла, — уверенно заявил разведчик, — больше некуда.

— Идем и мы тоже. Только, умоляю, скорее.

— Север там, — ответил Хасан, — по оврагу мы пройдем метров пятьсот, затем сориентируемся.

Они шагали настолько быстро, насколько позволяла темнота и ранение сводного брата бывшего диктатора, который теперь больше обычного подволакивал ногу.

— Один подорвался на растяжке, — на ходу стал перечислять он, — еще одного застрелил я, и двоих убил Абдулла. Итого их осталось трое. Но они вооружены до зубов, а у нас семь патронов на двоих. Они ведь тоже должны знать, как добраться до сокровищ?

— Наверняка, раз Кельц привез их сюда, значит расшифровал текст на табличке. И расшифровал его до конца. Там указаны очень четки ориентиры — платан, Полярная звезда — запутаться просто невозможно.

Эгиби действительно выбрал идеальный ориентир. Место, где рос платан было видно из любой точки долины. Через полчаса путники увидели в склоне холма вход в одну из выработок старого, заброшенного рудника.

Хасан и Абдулла зажгли фонари. Стены и своды из твердого песчаника буквально через десять метров сменились скальной породой. Следов девушки нигде не было.

— Мы ошиблись, Элиз здесь нет, — в отчаянии произнес Дэвид, — а если она просто заблудилась? Или того хуже — попала в руки бандитов?

— Найдется она, — оборвал его разведчик, — отступать все равно некуда. Хочешь повернуть сейчас, когда мы уже у цели — давай, теперь обойдемся и без тебя.

— Фарух, я возвращаюсь. Ты со мной? — спросил репортер помощника.

Тот заколебался.

— Боевики ведь тоже идут сюда. Пойдем искать девушку — угодим прямо им в лапы.

— Тогда будь осторожен, — произнес журналист и повернул ко входу. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как там, где они только что прошли, заиграли отсветы фонарей.