Пулеметчики. По рыцарской коннице – огонь! - Вихрев Федор - Страница 10

Историков занимают два вопроса: о судьбе римских поселений в англосаксонскую эпоху и о взаимоотношениях кельтов и саксов. Одно направление в историографии считает, что преемственности между римской и англосаксонской эпохами нет, так как римские города были разрушены и стали необитаемыми. Другое направление в исторической науке признает, что нет оснований говорить о гибели всех римских городов, хотя действительно многие из них были разрушены и обезлюдели во время первых набегов саксов и англов. Равным образом необоснованно говорить о полной гибели римской цивилизации и об исчезновении латинского языка: Гильдас опровергает это, называя латынь «нашим языком» (nostra lingua), а бриттов – cives (граждане).

Григорий Великий указывал в 601 году на Лондон и Йорк как на густонаселенные города и наиболее подходящие пункты для резиденции епископов, что прямо противоречит утверждению об их полном разрушении. Об этом же свидетельствуют и данные археологии. Таким образом, можно считать в настоящее время доказанным, что какие-то элементы римской цивилизации в Британии остались. Если говорить о втором вопросе – о взаимоотношениях саксов и кельтского населения, то до середины XIX века господствовала теория полного истребления кельтов; в настоящее же время историки, археологи и лингвисты пришли к выводу, что значительная часть кельтского населения выжила и слилась с завоевателями. […]

Первоначально основу англосаксонского общества составляли свободные крестьяне-общинники – кэрлы, владевшие в пределах общины значительными участками пахотной земли, так называемой гайдой (участок земли, который можно было возделывать в течение года одним плугом с упряжкой в четыре пары волов)…Земля, которой владели общинники, долгое время не превращалась в свободно отчуждаемую собственность… В более поздних документах такое земельное владение, основанное на обычном, общинном праве, называется «фолкленд». Ограничения в распоряжении фолклендом задерживали возникновение частной собственности на землю и рост крупного феодального землевладения в Англии. Сохранение относительно прочной общины укрепляло силы свободных крестьян в борьбе против феодального закрепощения, что также замедляло здесь процесс феодализации. […]

Если у кэрлов надел состоял не более чем из одной гайды, то представители родовой знати – эрлы имели поместья в сорок гайд и больше, а королевские дружинники – гезиты (позднее вошедшие в сословие тэнов) – не менее пяти гайд. По англосаксонским «Правдам» за убийство человека убийца уплачивал вергельд, размеры которого соответствовали положению убитого. Система вергельдов дает представление о социальном строе англосаксонской эпохи. За убийство кэрла полагался вергельд в 200 шиллингов; за убийство эрла (крупного землевладельца) – 600 шиллингов; за королевского дружинника-гезита, владеющего землей, – 1200 шиллингов, а за дружинника, не владеющего землей, – 600 шиллингов. Помимо свободных крестьян-общинников англосаксонского происхождения – кэрлов, были крестьяне кельтского происхождения – леты, или уили. Они находились в зависимом состоянии, и за них платили от 40 до 80 шиллингов. Поскольку родовые связи во время завоевания оказались нарушенными, свободные образовывали союзы (гильдии) для совместной защиты. Члены гильдии в случае убийства собрата выступали как обвинители […] По мере развития феодальных отношений в зависимость попадала и часть ранее свободных кэрлов, образуя вместе с летами класс зависимых крестьян – гебиров. Эрлы из простых крупных землевладельцев превратились в феодальных владетелей, примерно соответствующих графам и герцогам Европы […].

В VIII в. из земли, принадлежащей племени (фолкленд), король начинает делать пожалования своим дружинникам. Эти пожалования оформляются грамотами, и пожалованная земля именуется боклендом. Первоначально по грамоте жаловались судебные и финансовые права над населением определенной территории, а затем к владельцу грамоты переходила и сама земля. И с населения фолкленда, и с владельцев бокленда король требовал несения трех повинностей: военной, повинности чинить мосты и дороги и службы по поддержанию укрепленных пунктов […]

В обстановке непрерывных войн с внешними врагами в Англии складывалось сословие воинов – тэнов, имевших землю, обрабатываемую зависимыми людьми, в условном держании. Тэны стали основной военной силой Англии, представителями военного сословия, близкого к королю. […] Правившая в 1016–1042 годах датская династия не могла, естественно, опираться на местную знать и тэнов, поэтому важнейшей частью ее вооруженной силы стала собственная наемная дружина, воины которой именовались хускарлами. […] Правившие после датской династии англосаксонские короли сохранили эту традицию […]

Слияние германских племен между собой и с покоренным населением привело к началу IX века к складыванию единой англосаксонской народности. Точнее ее следовало бы называть англичанами по самоназванию Angelcyn (cyn – племя, род) […]

В это же время правитель Уэссекса Эгберт смог объединить все королевства в единое государство. […] Тогда же начались набеги скандинавских пиратов – викингов, к 870 году захвативших большую часть Англии, за исключением Уэссекса. Однако к власти в Уэссексе в эти годы пришел выдающийся правитель Альфред, позднее прозванный Великим. […]

В 877 году Альфред Великий нанес серьезное поражение датчанам, после чего был заключен мир, разделивший Британию на две примерно равные части. […] В 1016 году к власти в Англии пришла датская династия – конунг Кнут II Великий. В это же время начались тесные сношения Англии с Нормандией: сестра Ричарда, герцога Нормандского, Эмма была замужем за Этельредом, королём Англии, и Этельред, изгнанный датчанами, укрылся в Нормандии […] В 1042 году, после смерти Хартакнута, по воле англосаксонской знати королем стал старший сын Этельреда Эдуард Исповедник. Проведший при дворе герцога Нормандии четверть века, Эдуард завёл многочисленные связи в этой стране […] В 1066 году, после смерти бездетного короля, совет знати выбрал на престол Гарольда II Годвинсона, знатнейшего эрла, брата овдовевшей королевы и по некоторым не вполне достоверным сведениям – потомка Альфреда Великого.[11] […]

Разгром нормандского вторжения, совпавший с кризисом английской государственности и церкви, инициировал начало эпохи Реформации. В короткое время Английское королевство из заштатного государства на задворках Европы превратилось в могучую державу, ядро возникающей Английской империи».

Talbooth «Encyclopedia Maxima mundi». vol. V. L., 1898.

Глава VI. Полк из Норфолка затерян в холмах

Пока лейтенант Гастингс разведывал местность, а личный состав занимался обустройством обороны и прочими хозяйственными заботами, полковник Бошамп пытался разобраться в том, что же все-таки произошло и куда занесло его вместе с подчиненными. Опытный вояка, прошедший не одну кампанию, способный, как ему казалось, найти выход практически из любой ситуации, был растерян и подавлен. Что делать? Как вернуться назад и возможно ли вообще возвращение? Хорошо, если их закинуло в Северную Америку или Россию. А если это, не дай боже, Германская империя, тогда что? Начинать малую войну или сдаваться? А самое главное – как объяснить солдатам, что их забросило неведомо куда? Не начнутся ли брожения? Волонтеры – это не кадровые солдаты, так что кто может поручиться за их поведение в такой ситуации? Это не боевые действия, где все ясно и понятно. Это… это вообще неведомая чертовщина, с которой неизвестно что делать.