Кричащая лестница - Страуд Джонатан - Страница 51

Он остановился и уныло осмотрел нас:

– Добро пожаловать в Кум Кери. Мистер Фейрфакс ожидает вас, но в настоящий момент он занят. В самом скором времени он вас примет, а пока попросил меня показать вам окрестности Холла и сам дом снаружи.

Голос у него был надтреснутым, жалобным, напоминавшим шелест ивовых ветвей.

– Благодарю вас, – сказал Локвуд. – Вы – мистер Старкинз, мы не ошиблись?

– Да, это я. Смотрителем в Холле я служу уже сорок три года, поступил сюда еще совсем молодым человеком, мальчишкой, можно сказать. О, я знаю об этом месте больше, чем кто-либо другой.

– Не сомневаюсь. Это замечательно. Куда нам положить свои мешки?

– Оставьте их прямо здесь. Кто их возьмет? Живых обитателей в Холле нет, а те, другие, зашевелятся только с приходом сумерек. Пойдемте, я покажу вам парк.

– Прошу прощения, – поднял руку Локвуд. – Путешествие у нас было долгим… Скажите, здесь поблизости есть туалет?

Морщинки на лице мистера Старкинза сделались еще глубже, его взгляд – еще печальнее.

– Когда мы зайдем в дом, я провожу вас в туалет, молодой человек. Сейчас не могу – мистер Фейрфакс желает лично познакомить вас с интерьером Холла.

– Но я не могу ждать.

– Сожмите ноги и ждите.

– Лучше просто скажите, куда мне бежать.

– Нет, это невозможно!

– Ну, тогда я просто зайду за одну из этих урн. Никто ничего и не узнает.

– Вверх по ступенькам, через вестибюль, маленькая дверь слева от лестницы, – проворчал Старкинз.

– Огромное спасибо. Я быстро, – сказал Локвуд и рванул вверх по ступеням крыльца.

– Если он сейчас потерпеть не может, что же с ним будет сегодня ночью, когда последние лучи солнца погаснут в Длинной галерее? – печально заметил старик.

– Не знаю, – ответила я. Честно говоря, поступок Локвуда меня тоже слегка удивил.

– Ну хорошо, не будем его ждать, – продолжил Старкинз, указывая рукой на Западное крыло. – Эта каменная кладка сохранилась от самой древней части Кум Кери. Это каркас первоначального здания, в стене сохранились окна часовни, построенной печально известными монахами аббатства Святого Иоанна. Ах, нечестивцы! Говорят, они отошли от подобающего поклонения Господу и впали в ересь…

– …поклонения силам тьмы, – пробормотала я.

– Кто здесь экскурсовод – я или вы? – удивленно посмотрел на меня Старкинз. – Впрочем, вы правы. Ужасные жертвоприношения, чудовищные ритуалы… Страшно представить, что творили здесь эти монахи! Ну, вскоре слухи об этом разнеслись по округе и монастырь был захвачен и разграблен местными баронами. – Старкинз тяжело вздохнул и продолжил: – Семерых самых нечестивых монахов утопили в колодце. Остальных заперли в доме и сожгли заживо. Они горели, оглашая своими воплями стены этого дома. Между прочим, я постелил вам в комнатах для гостей на втором этаже. Там же вы найдете и ванные комнаты. У нас здесь все удобства имеются.

– Благодарю вас, – сказала я.

– Тот колодец все еще существует? – спросил Джордж.

– Нет. Когда я был молодым пареньком, на задворках Холла еще можно было увидеть заброшенный колодец, но позднее его закрыли железным люком и засыпали песком.

Мы с Джорджем какое-то время осматривали погруженный в гробовое молчание дом. Я пыталась отыскать то окно, в котором на фотографии мистера Фейрфакса была видна призрачная фигура, но точно вспомнить его расположение мне никак не удавалось. Это могло быть и одно из нескольких окон, которые я сейчас видела перед собой.

– Как вы полагаете, эти монахи и стали основным Источником появления призраков в Холле? – спросила я. – Судя по вашему рассказу, это вполне вероятно.

– Это не мое дело – строить догадки, – ответил Берт Старкинз. – Может, все началось с монахов, а может – с безумного сэра Руфуса Кери, который построил первый Холл на развалинах монастыря в 1328 году… А, ваш приятель со слабым мочевым пузырем возвращается. Наконец-то!

Локвуд быстрым шагом присоединился к нам.

– Прошу прощения, – сказал он. – Я ничего интересного не пропустил?

– Нам только что рассказали про безумного сэра Руфуса, – ответила я.

– Да, – кивнул Старкинз. – Его еще называли Красным Герцогом – за огненно-рыжие волосы и море крови, которую он пролил. Говорят, он устроил в доме пыточную камеру, приводил туда своих врагов, и… – он замялся. – Нет, не рискну рассказывать о дальнейшем в присутствии юной девушки.

– Да что вы, продолжайте, – любезно предложил Джордж. – Наша Люси – девушка бывалая. Через что только не прошла.

– Да, мне много чего довелось повидать, – с милой улыбкой подтвердила я.

– Ну и, скажем так… устраивал себе ночные развлечения. Закончив с очередной жертвой, он обезглавливал ее, а потом устанавливал черепа со вставленными в глазницы зажженными свечами вдоль ступеней главной лестницы, – здесь Старкинз округлил от ужаса свои слезящиеся старческие глаза. – Так продолжалось годы и годы, но однажды ночью очередной жертве удалось вырваться и перерезать сэру Руфусу горло своими ржавыми кандалами. С того дня и поныне по коридорам Холла бродит призрак Красного Герцога, а когда он приближается к лестнице, можно слышать жуткий вой – это кричат души погубленных им людей. Некоторые утверждают, что это и есть те вопли, которые издает Кричащая лестница.

Мы с Локвудом и Джорджем переглянулись.

– Значит, это их голосами кричит ваша знаменитая лестница? – спросил Локвуд.

– Возможно, – пожал плечами Старкинз.

– А вы сами слышали их когда-нибудь? – спросила я.

– Господь с вами! Никто и ничто не заставит меня зайти в Холл после наступления темноты.

– Но может быть, вы знаете кого-нибудь, кто слышал лестницу? Например, кто-то из ваших друзей…

– Друзей? – удивленно сморщил лоб смотритель. – Моей должностью друзья не предусмотрены. Я служу Холлу, и только ему. Ну, давайте продолжим.

И старый мистер Старкинз повел нас дальше, знакомя с внешними деталями Холла и кратко пересказывая легенды о них. Вскоре нам стало ясно – по крайней мере, со слов смотрителя, – что в этом поместье буквально каждый камень, каждое дерево связано с какой-нибудь леденящей кровь историей. Тон всему задали, разумеется, безумный злодей сэр Руфус и нечестивые монахи. Собственно говоря, почти все последующие владельцы Холла тоже были либо сумасшедшими, либо нечестивцами, либо злодеями, либо и тем, и другим, и третьим в одном лице. Свой след в истории они оставили только благодаря несчетным убийствам. Теоретически вклад в создание зловещей атмосферы Холла мог внести любой из них, но, честно говоря, такое количество последовательно сменявших здесь друг друга негодяев и сумасшедших вначале ошеломляло, а затем начинало вызывать недоверие. Я стала замечать, как пытается скрыть свою скептическую улыбку Локвуд, как зевает и закатывает глаза, идя за спиной смотрителя, Джордж. Что касается меня, то очень скоро я перестала вслушиваться в ужастики мистера Старкинза и сосредоточилась на том, чтобы лучше рассмотреть дом. Я обратила внимание на то, что, кроме главного входа и черного хода в относительно недавно построенном Восточном крыле, которым пользовался мистер Фейрфакс, на первом этаже больше не было ни одного выхода. Сейчас возле двери того самого черного хода в Восточном крыле стоял припаркованный «Роллс-Ройс». Шофер, раздевшийся несмотря на холод, до рубашки с засученными рукавами, полировал тряпкой и без того блестевший как зеркало капот.

За Восточным крылом протянулось озеро, напоминавшее по форме почку – достаточно большое, чтобы плавать по нему на лодке, но с застоявшейся, коричневатой водой. Рядом с озером виднелись розарий и высокая круглая башня с обвалившимися зубчатыми стенами.

– Обратите внимание на руины башни сэра Лайонела, – сказал Берт Старкинз.

– Необычная башня, – кивнул Локвуд.

– Не забегай вперед, – шепнул ему Джордж.

– С вершины этой башни бросилась вниз и разбилась насмерть леди Каролина Трокмортон, – патетическим тоном объявил наш гид. – Это случилось в 1863 году. Был чудесный летний вечер. Леди Каролина стояла, широко расставив ноги, на зубцах башни. Ветер раздувал ее пышные юбки, темный силуэт леди Каролины четко вырисовывался на фоне пламенеющего как кровь неба. Слуги пытались уговорить ее спуститься и выпить чаю с маковым тортом – безуспешно, разумеется. Леди Каролина подняла голову вверх и шагнула с вершины башни в пустоту так спокойно, словно сходила на тротуар с подножки омнибуса.