Оборотни Его Величества - Илларионова Алина - Страница 97

– Я не должен причинять тебе вред, но ведь ты пришел, чтобы убить меня? Сам пришел. Теперь я вынужден защищаться…

Извольте, милсдарь! Лед и Пламя рвались в бой независимо от воли хозяина, да Вилль и не собирался их останавливать. Он медленно приближался к противнику, с обеих рук накручивая перед собой стремительные восьмерки – только самоубийца рискнет подойти ближе чем на сажень. Цирюльник ухмыльнулся.

И растворился облаком, вылетевшим в распахнутую дверь.

В кладовой остался только ошалело озирающийся аватар да пара живых сабель, матерящихся почем зря.

Это что за хрень?!

Из гостиной донесся смех. Вилль плашмя хлопнул Льдом по лбу. «А я-а?!!» – возмутилась капризная Пламя. Ядрена ворона, да Цирюльник – ветродув! Просто талантливый маг, левитатор, иллюзионист, а еще мощный гипнотизер, и всё – нетопыри, звериный вой, крылья, туман, полеты было искусным мороком! Он знал, предполагал или рассчитывал на то, что рано или поздно появятся свидетели, и работал под кровососа, постепенно сживаясь с ролью. Сумасшедший. Обыкновенный психопат, которого можно вырубить, как и планировалось изначально.

Если соблюдать осторожность.

Но откуда у него шпага Берена, шушеля мать?! Симка и Повелитель не могли не узнать ее во время покушения, однако предпочли смолчать, дабы не спровоцировать аватара на активный поиск. Конечно, обидно, когда тебя держат в неведении, как ребенка, но… на месте императора Вилль поступил бы так же с младшим членом своей семьи.

И второй факт, не менее любопытный: Цирюльник сказал, что не должен причинять вред аватару, естественно, по чьему-то приказу. Так откуда растут корни этого древа зла?

Ладно, потом. Сейчас – сконцентрироваться. Слушай, аватар, слушай дом. Даже если колдун спрячется под пологом невидимости и будет левитировать, воздух начнет колебаться от малейшего движения. Держась спиной к стене, прислушиваясь, приглядываясь и принюхиваясь к окружающему, охотник покинул кладовую. Цирюльник хочет поиграть, так что можно не опасаться огнешара в спину или облака раскаленного воздуха, способного снять плоть с костей.

Маг придумал нечто более художественное: с порога гостиной Вилля атаковал летающий столовый набор. В ход пошли «восьмерки», раскидавшие приборы по мишеням, причем парочка едва не зацепила самого колдуна, застывшего напротив окна, и солнечный свет был ему нипочем. Не упырь, точно. Маньяк с хохотом захлопал в ладоши, подтверждая гипотезу о безумии.

– Давай я тебя просто свяжу, а? Моя подруга – профессиональный лекарь, в два счета тебе головушку травками вылечит, – предложил аватар.

Глаза Цирюльника на миг заволокло тьмой. Показалось?!

– Твоя подру-уга? Твоя, щенок?! Она – моя! Мое!

– В таком случае предлагаю свой вариант лечения – лопатой по мозгам.

Тут Вилль погорячился: лопаты, даже блинной, под рукой не было.

Любвеобильный маньяк, похоже, обиделся накрепко. От силового сгустка оборотень легко увернулся, второй мазнул по плечу, разворачивая корпус. Не успел опомниться, как проверил крепость потолка собственным позвоночником и рухнул на пол, едва ухитрившись выставить ладони перед собой, правда, сабли пришлось выпустить. Залеживаться не дали. Невидимые щупальца подцепили за ноги и поволокли к противоположной стене. Отросшие когти процарапали в дереве глубокие светлые борозды, однако скорость не замедлилась. По-кошачьи извернувшись на полном ходу, Вилль вонзил пальцы за голенища. Бросок!

Пошатываясь, Вилль медленно поднялся на ноги. Кровотечение унялось мгновенно. Аватар вытер юшку из-под носа, чувствуя покалывание во всем теле, снимающее боль теплой рукой Пресветлой Богини. В обоих плечах колдуна глубоко засело по метательной звездочке, но раненый их будто бы не заметил: не кривился, не стенал, руки по-прежнему повиновались без помех. Вилль машинально посмотрел ему под ноги. Цирюльник не отбрасывал тени, как настоящий вампир!

– Да что ты такое?!

– Я – Бог! – Раскинув руки, монстр клыкасто улыбнулся. И внезапно посерьезнел, превращаясь в дядьку с хмурым циничным взглядом. – А ты – мой жертвенный щенок.

Игры кончились. Никакой он не псих, Цирюльник – существо настолько могущественное, что может позволить себе толику сумасшествия под настроение…

Аватар метнулся к саблям, краем глаза отмечая, что фигура колдуна подергивается сизым туманом. Гостиная наполнилась гулом от множества невидимых крыльев, сердце сжали нетопыриные коготки, вгрызаясь все глубже, глубже. Запахло сырой землей, как наяву представились копошащиеся в могиле толстые черви. Вилль зарычал, отгоняя панику. Это – всего лишь гипноз, иллюзия. Соберись, Винтерфелл!

Размытая тень летит справа, кажется, на мгновение в ней проясняются лица давно умерших людей – черепа, обтянутые сухой, как пергамент, кожей. Не останавливаться! Не паниковать!

С разбега увернуться от призрачной когтистой лапы, походя подхватывая Тай-кхаэ'лисс. Стремительно развернуться и встретить противника остриями на грудь, лишь бы самому не упасть по инерции. Не оставь, Кружевница!

– Я тоже… был вынужден… защищаться… – с трудом выдохнул аватар.

Они стояли лицом к лицу. Монстр, еще не почувствовавший, что его сердце пробил посеребренный клинок, и охотник, еще не осознавший, что столичный упырь мертв.

Мертвец пришел в себя первым…

И засмеялся, по крестовины нанизываясь на сабли-убийцы.

Стальные пальцы до хруста сжали запястья, без усилий отрывая от рукоятей. Неведомая сила подняла Вилля в воздух и швырнула о стену, однако упасть ему не дали, перехватив в ладони от пола. С брезгливым видом избавившись от сабель, монстр подошел к жертве вплотную.

Аватары не боятся никого и ничего – физиология такая, Пресветлой заложенная. Тот, кого прозвали Цирюльником, за горло держал тело весом в четыре с половиной пуда легко, как новорожденного волчонка. За спиной развернулись серые холстины крыльев. Внутренний волк слабо заскулил, и Вилль понял, что стонет сам. Вслух.

– Глупый любопытный щенок, – почти ласково прошептала тварь, все крепче сдавливая горло. – Тебя предупреждали: сиди тихо и не высовывайся. Предупреждали? Тебя предупреждали: не лезь не в свое дело. Предупреждали? Тебя предупреждали: повстречав на дороге карету, сверни в сторону. Предупреждали?

«Он знает Флокса…» – Мысль оборвалась вместе с ударом головой о стену. По плечам и макушке застучали пласты штукатурки. Аватарьи когти, полосующие рукава, кожу и мышцы душителя, втянулись, становясь обычными, коротко остриженными ногтями. Руки обвисли вдоль тела, сознание пропадало.

Нет, это не настоящее, этого не может быть… Это не взаправду, просто морок!

«Это – морок, наваждение…» – убеждал себя Вилль, в то время как лезвие паники кромсало остатки самообладания. Комната поплыла, растворяясь в тумане.

Цирюльник отшвырнул его прочь, как тряпку. Распластанный на полу, Вилль завозился, но тело не подчинялось. Лицо склонившегося над ним чародея казалось маской с провалами глазниц и рта, влажно поблескивающего остриями клыков. Страх накатывал волна за волной, крутил в водовороте, не давая вздохнуть, увлекая в пучину небытия.

– Надо было слушаться старших. – Холодные пальцы немертвой нежити рванули воротник мундира, обнажая шею с пульсирующей жилкой.

Глупая была затея с поимкой существа, которого даже архимаги боятся. Правда глупая, и с самого начала обреченная на провал. Аватар не то что вырваться, даже шевельнуться не мог. В этой жизни оставалось одно незавершенное дело.

Слабеющий жгутик сознания потянулся к родной половинке, живой и сильной. Дверь в душу была не заперта: Вилля здесь ждали как хозяина, а не гостя. Всегда ждали.

«Лесь, я… А-а-а!!!»

Науми кувыркнулась с кушетки и навзничь растянулась на полу, судорожно хватая ртом воздух. Через некоторое время смогла пошевелиться, даже приподнялась, опираясь на локти. Спина и затылок, казалось, превратились в сплошной синяк, а ребра, судя по нарастающей тяжести в пятой точке, осыпались туда трухой. Вилль…