Оборотни Его Величества - Илларионова Алина - Страница 89

«Аха-ха-ха! – У отражения слева были глаза шедхе и дерзкая улыбка, некогда растопившая ледяную атэ’сури Таннаис. – В Бездну Правила! Живи, как хочется, пока дышишь! Еще успеешь наплакаться! Мы ждем тебя, клятвопреступник…»

«Помни о Правилах, Арвиэль. Семья Повелителя – табу для тебя».

«Да не слушай его! Слетай к Леське, она – твоя, и только твоя!»

Захлопнув обе створки, Вилль до боли сжал переносицу, на миг зажмурился и снова открыл глаза. В стекле отражался призрак. Тяжело дышащий, с обвисшими руками и высоко задранной бровью. За спиной призрака горело черное небо и бил набат.

«Вспомни, что сказала Альтея, убийца! Там, где ты проходишь, остаются трупы!»

«Ты должен был остаться с семьей, Арвиэль. Должен был умереть с семьей. Почему ты не ушел с нами, сын?»

– Уйдите оба! – Бросившись ничком на кровать, Вилль накрылся подушкой, но голоса проникали сквозь ткань и перья. Убеждали, спорили, кричали…

Он едва шевельнулся, когда на плечо опустилась рука.

– Отстаньте!!! Ну, пожалуйста…

– Вилль, это я, Леська. – Подушку высвободили из мокрых, слабых пальцев. Аватару помогли перевернуться на спину, тревожно вгляделись в лицо, погладили по лбу холодной рукой – хорошо.

– Солнышко, ты смотрел, что покупаешь?

– Отраву… Не самую дорогую, но не дешевку.

Принцесса поджала губы:

– Ясно. Лежи, никуда не вставай и жди меня.

При всем желании встать не удалось бы: тело, включая голову, казалось набитым отсыревшими опилками. В распахнутое настежь окно дуло, остужая горящее лицо, перебирая волосы незримыми пальцами. Мебель плавала в сумраке, под потолком наворачивала круги ополоумевшая люстра, кровать переминалась с ножки на ножку. Вилль сомкнул тяжелые веки, и перед глазами вспыхнула россыпь кроваво-алых звезд. Они мельтешили, перемещались, слагаясь в узор. Звездочки эти были сущностями: последние жертвы Цирюльника отчаянно пылали, а другие смиренно дотлевали, навсегда прощаясь с Царствием Серым…

«…Любой нежити необходимо логово… Мы неоднократно прочесывали Равенну и дважды – пригород… За Цирюльником наверняка стоит кто-то из моих коллег…»

«Значит, кто-то из них может прятать его в своем доме…»

Вилль слышал, как науми мягко спрыгнула с подоконника, чем-то забулькала у стола.

– Давай пей. – Голову приподняли, губ коснулся теплый край чашки, в горло полилась сладковатая терпкая горечь.

– Что это? – Аватар сморщился. Рот наполнился противной вязкой слюной.

– Лекарство. Но побочный эффект, как от марганцовки с похмелья…

Вилль едва успел выбежать в уборную.

Действительно, полегчало, хотя стало познабливать. Приведя себя в относительный порядок, гвардеец вернулся в проветренную спальню – Алесса как раз закрыла окно и снимала с камина повешенное для прогрева одеяло. Когда Вилль закончил возиться в теплом гнездышке, присела рядом.

– Если старейшинам аулов нужен ответ, которого не сыщешь в смертном мире, они поднимаются высоко в горы, садятся на излюбленный уступ над пропастью и воскуривают трубку с чаресом [35]. С появлением Волчьего Глаза к ним спускаются духи пращуров, чтобы дать совет от тех, кто умудрен смертью… В состав наполнителя твоей «отравы» входит горский чарес.

– Ох, Пресве… Тьфу, шушеля мать! – По крайней мере, всей жути нашлось объяснение, хотя видение себя самого в огне не отпускало. – Алесса, прости меня, пожалуйста. Я просто осел.

– Упрямый, твердолобый, не желающий идти на компромисс даже с самим собой, – подтвердила девушка. – И что тебе духи сказали?

А духи сказали: «Сдохни».

Аватары не способны жалеть и не обременяют своей болью близких, даже родных – такими их создала Пресветлая, однако выросший среди людей Вилль видел, как это происходит у них. Он не собирался жаловаться, но, с другой стороны, понимал, что в одиночку сейчас просто сломается.

– Некромант Теофан стал первым, кого я убил своими руками. – Несмотря на дурноту, Вилль сел. – Альтея считает, что я должен был дать ему шанс, но разве предатель мог бы исправиться? Он заслужил смерть – так я Альтее и сказал, а она ответила, что мои следы наполнятся кровью. Я не поверил, и зря. Так и происходит. Посольство расстреляли, потому что Одаренным понадобился я, из-за меня погиб Венедикт, его жена, селяне из Белого Ключа, одну хорошую женщину убили, когда мне помогли выбраться из СОК… Неужели я приношу только беды?

– Значит, и мои руки в крови тех, кого я не успела или не смогла вылечить.

– Ну что ты! Невозможно спасти всех!

– Ты сам ответил на свой вопрос. – Алесса улыбнулась и неожиданно поддела пальцем подбородок аватара – совсем как раньше. – Эй! Я – неплохой знахарь, Леська Залесская. Кем бы мне ни пришлось притворяться, знахарем я и останусь, а ты – парнем, который спас мне жизнь и научил верить. Для Симки ты – дорогой хозяин, а для императора, в первую очередь тот, кто вернул ему любимую женщину… и дочь. Ну разве ты приносишь беды?

– Я уже не знаю, кто я и что делаю. Только одно очевидно: нужно уничтожить Цирюльника любой ценой.

– Ты отличный боец, верный друг и парень, каких я раньше не встречала и никогда не встречу. Не закрывайся от меня и помни, что и я услышу тебя всегда и везде, чем бы ты ни решил со мной поделиться. Когда бы ни решил. Я рядом, Вилль. Всегда.

– Всегда… Алесса, кажется, я понял, что… – Вилль хотел сказать «все делал неправильно», да вместо этого подскочил в постели. – Я понял, Лесь! Понял!

И чарес был тут совершенно ни при чем.

Тот же вечер. Тот же дом, и библиотека с самим хозяином те же, только собеседников стало трое. Сидящий на подоконнике шатен лет двадцати семи щелчком пальцев распускал и гасил на ладони огненную розу – словно для развлечения, а сам из-под ресниц следил, не обернется ли белокосая девушка, будто бы разглядывавшая старинное панно с Тремя Царствиями, вышитыми шелковой нитью толщиной в волосок. Знакомая аватару Солла Фэй рассеянно листала анатомический атлас. Напускная невнимательность сторонников устраивала архимага больше, нежели пристальный взгляд оппонентов и поджатые губы, с которых вот-вот сорвется змеиное слово.

– …Я описал ему цель, дал понюхать след и настроил на боевой лад. Пришлось воспользоваться магией, но совсем немного, чтобы не навредить чутью. Если за три сотни лет качества расы не ухудшились, инстинкт сам приведет его к тому, кто является потенциальной угрозой для Повелительницы. Да, жестко, но что поделать, – закончил господин Стайн.

– Ты поторопился, Ревенгар, слишком рано! – «очнулась» Солла. – Он еще не окончательно оправился.

– С осени оправляется…

– Сколько еще мы должны были терпеть тварь на своей территории? – В запальчивости Рубин Аск повысил голос.

«Вот именно, сколько?» – мрачно подумал архимаг. Не считая прочих… неприятностей, связанных с этим делом, двое соглядатаев, отправленные обеспечить безопасность принцессе, были найдены с вырванными сердцами – это ж какой силищей нужно обладать! Тот, кого прозвали Цирюльником, не просто угрожал. Он издевался.

Видана Хрусталь все-таки обернулась. Имя не было настоящим, как и фамилия, да и родословной девушка похвастаться не могла: какой-то маг, соблазнивший бабку, какой-то берберианец, силой взявший мать…

Госпожа Фэй покачала головой:

– Я уже объясняла вам, что с ним сделали в лаборатории Таннаис. Раньше в разуме мальчика сосуществовали эльфийские мировоззрения, принципы аватар и волчьи инстинкты, а руководило ими собственное «я» Арвиэля. Завладев его телом, шедхе пытался уничтожить его как личность: загнал в угол, превратив в того малыша с побережья, застрявшего на границе смерти и жизни, а уходя, попытался прихватить с собой в небытие. Если бы Тай-Линн не оказалась рядом, Арвиэль просто сошел бы с ума. Он цеплялся за нее как за соломинку в надежде когда-нибудь выкарабкаться на твердую почву и стать собой прежним. Аватар окреп, когда Арвиэля пытались сломать в Эс О Ка: он продержался только за счет принципов и долга перед Повелителем. То обстоятельство, что Тай-Линн оказалась Повелительницей, отрезало надежду на будущее. Проще было стать верным своей хозяйке защитником, нежели гвардейцем, безнадежно влюбленным в принцессу. Юноша из Северинга добровольно похоронил сам себя, позволив аватару занять место ведущей личности.