Оборотни Его Величества - Илларионова Алина - Страница 84

– Никогда.

– И владения кэссарей будут простираться по обе стороны Поднебесной Цепи, от южных вод Бескрайнего океана до северных. Власть рода Нэвемар неоспорима и абсолютна.

– Абсолютна… – эхом повторил Его Величество.

…Ублажая изобретателя в фальшивой короне, Шумор согласился опробовать самокатку и вполне сносно колесил по залу, пока не вписался в груду металлического хлама. Просиявший кэссарь пришел к выводу, что переднее колесо нужно сделать более маневренным, а седло сместить к середине конструкции. Оставив правителя заниматься дальнейшим усовершенствованием, маги раскланялись и вернулись в карету.

– Этот спектакль и был твоим сюрпризом?! Сразу не могла предупредить, что я должен буду говорить? – Скривившись, архитектор потер ушибленный об железяки бок: Геллера его подлечила, но все равно было больно.

Магичка так и прыснула:

– Но ведь понял же, что болтать! Нет, ты его видел, Хорэй?! Маразматик!

– Н-да. – Шумор отвернулся к окну. – А когда это я ручался вернуть кэссиди? Ее выупустили, а не я, к тому же мне в Неверру сейчас путь заказан.

– Не волнуйся, тебе не придется ее искать. Просто подождешь с той стороны гор, когда девчонку и ее пса доставят на блюдечке, а потом привезешь их ко мне. А я тем временем улажу с вашими следователями.

– Думаешь, тебе удастся провести их ментата?

– Провести?! – Геллера откровенно расхохоталась. – Хорэй, кэссарь при тебе сказал, где самое место головам неверрийских шакалов!

Шумор пристально посмотрел на скадарчанку:

– Я тоже неверриец, Гел.

И все же есть на свете справедливость! Когда маги подъехали к вольнице, мирское воплощение правосудия выносило вердикт, сидя у подножия высоченного кипариса, а с макушки дерева еще громче и заунывней отнекивалась обвиняемая. Собравшиеся селяне держалась поодаль, в ожидании развязки похохатывали, лузгали орехи и делали ставки. На помощь древолазке никто не спешил. Выпрыгнув из кареты, маги вклинились в толпу.

– Ба-а-ау-ум!!! – увидев хозяина, воинственно заявило правосудие.

– Бантик, ты как выбрался? – ахнул Шумор.

– Ма-мо-чка-а-а!!! – заголосила Летти.

– Дура, – прошипела любящая мать: до времени она скрывала причастность к появлению на свет этой неуравновешенной особы. – Ну-ка все пошли вон!!!

Под ноги людям ударила ветвистая молния, вынудив первый ряд зевак наддать стоящим сзади. Спокойно подождав, когда вопли перейдут в недовольный ропот, Геллера продемонстрировала толпе указательный палец с искрящимся ногтем:

– Чего стоим?

Зоомаг жила неподалеку от вольницы, и привычные к фокусам селяне разошлись степенно, не забыв подобрать бляшки остекленного молнией песка. Пока мамаша уговаривала чадо спуститься, Шумор увел упирающегося Бантика домой и запер в подполе, посулив тушку куры – заслужил. Окна, к слову, оказались целыми, а вот входной замок – открытым и поцарапанным, словно кто-то упорно ковырял в нем отмычкой. Акт незаконного вторжения был налицо, и девчонке еще повезло, что на нее не подействовало охранное заклинание, а кот, скорей всего, дремал и не сразу поверил привалившему счастью, дав взломщице фору на побег.

Когда Шумор вышел за калитку, мама с дочкой уже подходили к дому, и, увидев мага, девчонка гневно ткнула в него пальцем:

– Вот, я же говорила, что он кота спер, а ты не верила!

– Голубушка, здесь у каждой изгороди не одна пара ушей, – осадил крикунью архитектор. – Бантик сам ко мне пришел после того, как ты сломала ему крыло и лапу.

Летти набычилась:

– Я не ломала! Я просто… играла!

– Ну вот и доигралась, – пожал плечами Шумор, запуская гостей в сад от соседских ушей подальше. – Видишь ли, кошки – тварюшки забавные, но злопамятные.

– Значит, этого бешеного кота надо пристрелить!

– Она права, – поддержала Геллера, успокаивающе погладив дочь по голове. – Жаль усилий, конечно, но зверь опасен. Страшно подумать, чем все могло закончиться.

– Закончилось тем, на что ты силы и потратила: сторож поймал грабителя. Я велел Бантику охранять дом, а меня он слушается с полуслова, и мы оба не виноваты в том, что Вилетта сама отказалась быть хозяйкой первого идеального гибрида.

– Эта тварь выставила меня на посмешище!

– Голубушка, мама наверняка учила тебя, что ходить по гостям в отсутствие хозяев нехорошо, даже если ты из лучших побуждений решила доказать ей, что я – котокрад.

Почему-то покраснели обе дамы.

– Но он мог загрызть Вилетту, – уже не так уверенно возразила зоомаг: похоже, слова «первый идеальный гибрид» звучали у нее в голове эхом фанфар и аплодисментов будущих мантикэроводов.

– Если б хотел, загрыз бы, но я дрессировал его сторожем, а не убийцей, по твоему же пособию, – Шумор мотнул головой, – вон дома лежит. Бантика можно пристрелить, но неизвестно, получится ли следующий гибрид таким же удачным, а из крови этого ты наверняка получишь качественных доппелей. Решать, конечно, тебе.

– Пожалуй, оставлю…

– Мама!!!

– Тихо!

– Я возьму Бантика с собой, как раз будет возможность поставить его на крыло; в наших сугробах он шишек не набьет, – мысленно ликуя, сказал архитектор. – А то вдруг без хозяина и впрямь взбесится?

– Чего-о?! Я с ним на одном корабле не поплыву! – стиснув кулаки, заверещала Летти.

– Что-о?! – ахнул Шумор. – Это мы с ней на одном корабле не поплывем! Гел, какого шушеля…

В небо с треском взвилась двойная молния, по саду потек запах озона и паленых волос.

– Так. Плывете все трое. Ты держи на привязи кота, а ты – язык. Все всё поняли?!

Глава 16

Две половицы разошлись, встав почти вертикально. Из образовавшейся трещины выбился крохотный фонтанчик, сформировался в тонкую дугу, змейкой повертелся вокруг своей оси и, наконец «увидев» цель, точнехонько полился в подставленный Триш чайник.

– С ума сойти… – отмерла Алесса, когда половицы вернулись на свое место, а чайник занял свое.

– Его зовут Лей.

– Его?!

– Духа подземного ручья. Вообще-то он предпочитает колодец, но на улице сейчас такой мороз… Брр! Неохота выходить. – Триш небрежно повела оголенными плечами, но было видно, что она довольна эффектом, который произвел ее новый друг. После Ярицы магиня здорово изменилась. Волосы, прежде забранные в неизменный тугой хвост, рукою лучшего цирюльника Равенны превратились в смелую короткую стрижку по последней моде, выгодно подчеркивающую точеную шею. На верхней полке шкафа появилась коллекция шляпок, в которые алхимику было настрого запрещено прятать сыр, хлебные корки, требуху и прочую дрянь, милую для лисьего нюха. Выяснилось, что девушке идет гранатовый цвет, шелка и рубины. Пальчики, галантно целуемые на прощанье, теперь украшал первоклассный маникюр…

Гвардейцы лички задышали свободней: начальство отсутствовало либо физически, либо духовно. В общем, Шантэль стряхнул с макушки пыль веков, вспомнил, что улыбка воспринимается искренней, лишь когда вкупе с губами смеются глаза, и, кажется, даже хромать стал меньше.

Только Веррее эти перемены почему-то не нравились.

– Эй, лабораторные лисы, идемте чай пить! – позвала Триш.

Демоница и алхимик вышли из подвала, стягивая прожженные халаты. В последнее время друзья пропадали там сутками: работа над философским зельем шла полным ходом, и Лис гордо совал всем под нос рыбацкое грузило, утверждая, дескать, свинец немного пожелтел, а если кто сомневался, начинал лаять и бегать кругами. Володя прозвал Веррею «музой Бешенства».

– В конце месяца будет Большой Сев, на него и запустим оставшийся салют! – сев за стол, радостно сообщил алхимик. Красноволосая лениво отвесила ему подзатыльник.

– Что зимой сеять? – удивилась Алесса.

– Цветы жизни, – хмыкнула Веррея. – Это – День влюбленных по-орочьи.

– О-о, в этот день меня полюбят все! – паскудно захихикал алхимик.

Точно, а потом очухаются, затычки из ушей вынут, догонят и полюбят еще раз особо изощренным способом.