Весь мир - чулан - Дюрсо Аглая - Страница 31

Разодрать книгу позволил Трезор Кладовкин. Никто не ожидал от него такой щедрости, но он беспечно махнул рукой и сказал:

— Ну зачем теперь книга? Ведь дракона-то мы приручили!

Действительно, теперь дракон не клацал зубами устрашающе и бесполезно! Пока друзья предавались Культуре и Отдыху, валяясь в пуху на чугунной качалке, дракон зашивал им штаны, латал рубахи, а костюм Механюка он усовершенствовал, пришив к его спине простыню-парашют.

— Дорогие мои друзья, — как-то утром обратился к Кладовкину и Дорожкину Механюк, — а давайте останемся здесь жить навсегда!

Кладовкин и Дорожкин не стали возражать своему ученому другу. Не возразила ему и Прищепка. Она хоть и была непоседой, хоть и рвалась все время в дорогу, пощелкивая от нетерпения, на этот раз промолчала: вчера вечером, когда Прищепка особенно активно звала хозяина в дорогу, Топ Дорожкин надел ей на мордочку пупырчатое ведро — трофей, принесенный Механюком из драконьего логова.

— Ну уж нет!!! — раздался громовой голос сверху.

Друзья встрепенулись и посмотрели на драконий дом. Там, возмущенно подбоченясь, стояла Канючка. Сразу после приручения дракона трое друзей решили на военном совете: трусливую Канючку лучше всего держать рядом с драконом. Это полезно и Канючке, и троим друзьям. А вдруг нагрянут непредсказуемые ВЕЛИКАНЫ?! Уж под защитой грозного ручного дракона Канючка будет в абсолютной безопасности! А кроме того (об этом трое друзей старались не очень-то вспоминать), дракона-то приручила именно Канючка! Значит, ей можно доверить его дальнейшую дрессировку. Друзья поднатужились и повалили домик дракона набок, чтобы Канючка могла приручать чудище на свежем воздухе.

Вот теперь Канючка не ныла рядом с друзьями, не жаловалась и ничего не требовала. Теперь она с утра до вечера дрессировала дракона, подсовывая ему под зуб то штаны Кладовкина, то комбинезон Механюка, то шапочку Дорожкина.

Сейчас она бросила дракона без присмотра и без новой порции штанов, поэтому его «клац-клац» стало подозрительно злобным.

— Я хочу домой!!! — крикнула Канючка и притопнула ножкой.

— Все-таки дракон плохо влияет на ее манеры, — вздохнул Механюк.

— Канючка, милая, домой идти опасно! — прокричал Дорожкин.

Канючка нахмурилась и надула губки.

— А здесь мы тебя надежно спрятали… — добавил Кладовкин. — Мы же о тебе заботимся!

— А я хочу туда! — и Канючка указала тоненькой лапкой в сумрак за черной столешницей. — Может, я не хочу, чтобы меня прятали? Может, я хочу сама прятаться?!! Может, я не хочу, чтобы обо мне заботились мне наперекор?!

Крик Канючки перешел в рев, заглушил звуки польки и оглушил троих друзей.

— Я хочу к своей сестренке!!! — ревела Канючка. — I Которая живет в зеркальце!!! Она всегда со мной соглашается!!!

— Ну-у, опять Канючка расканючилась, — недовольно пожал плечами Механюк.

— Вечно она видит только плохое, — пожал плечами Дорожкин.

Кладовкин нерешительно сказал:

— Канючка, хочешь, я раздобуду в подземелье зеркальце? И подкину тебе наверх?

— Что? — крикнула Канючка, да так возмущенно, что у нее слезы высохли. — Подкинешь мне сюда?!

— Ну да! — кивнул Кладовкин.

— Да нет уж!!! — злорадно крикнула Канючка. — Без вас как-нибудь обойдусь! — И метнулась к зубу дракона, перевернула ворох тряпочек, только что им пережеванных. — Вот! — торжествующе воскликнула она, выхватив комбинезон Механюка, к которому только что пришила парашют из простыни, и… — Оп!!! — прыгнула вниз!

Простыня, пришитая четырьмя углами к спинке комбинезона, надулась и превратилась в пузырь. Канючка медленно парила.

А внизу начался настоящий переполох!

— Канючка, сюда! — вопил Механюк, нагребая на столешнице кучку пуха.

— Заходи западнее, — советовал путешественник Дорожкин; у него было преимущество: он знал стороны света и был единственным, кто мог выполнить свои команды.

— Лови ее!!! Держи ее!!! — беспорядочно метался по столешнице Трезор Кладовкин.

Канючка с ужасом смотрела на своих друзей. Обезумевшие от беспокойства, они сейчас очень напоминали охотников! Канючка резко потянула за угол простыни, пузырь с воздухом накренился, и она приземлилась восточнее (о чем совершенно не догадывалась, потому что не знала сторон света). Она знала только одно: «Уф, ускользнула от погони!»

Кладовкин, Механюк и Дорожкин со всех ног неслись к месту приземления. Лица у них были до того тревожные, что выглядели свирепыми.

Канючка заметалась, выпутываясь из комбинезона, и перед самым носом опередившего всех Дорожкина юркнула под чугунную платформу-качалку.

— Канючечка, Канючечка, — ласковым голосом подманивал ее Механюк, — иди сюда!

— У-у! — помотала головой Канючка.

Дорожкин нырнул под платформу и пополз выручать Канючку. Она отступила на шаг, потом еще на шаг, потом еще…

— А-а-а! — завопили трое друзей.

— А-а-а! — завопила Канючка.

Вокруг стало темно, на Канючкино «а-а-а!» откликнулось гулкое эхо.

«Ага! — поняла Канючка. — Я в подземелье!»

Она шлепнулась на пол рядом с клейкой змеей, еще державшей кусок штанины Кладовкина. Но от удара хлипкий пол древнего подземелья заскрежетал и провалился.

Канючка полетела дальше. То есть ниже. Она с треском ломала перегородки между этажами подземелья. Становилось все темнее и интереснее.

Мимо нее проносились аккуратные стопки простыней, лохматые зимние руки великанов, огромные сосуды с темной жидкостью, гигантские книги — наверняка священные…

По дороге Канючка цепляла какие-то колпачки и ведра, наматывала лохмотья, подхватывала ящички и листки, превращаясь в кокон, — и становилась все тяжелее.

Вот и пол очередного этажа.

— Хрясь!

Канючка привычно проломила и его, мельком заметила ножки древнего комода и дощатый пол чулана.

— Кажется, прибыли, — успела она сказать сама себе.

— Дзын-нь! — зазвенело что-то под Канючкой и откинуло ее в сторону.

— Ой, что это? — испуганно спросила Канючка, но никто ей не ответил.

И тогда Канючка попробовала ответить сама себе:

— Качели?

Она осторожно подошла поближе: на месте ее приземления стояла дощечка с пружинкой. От Канючкиного падения пружинка разжалась и, как показалось Канючке, качели сломались. На дощечке под качелями Канючка увидела кусочек сыра.

— Может, это кормушка? — задумчиво спросила она.

Но ей опять никто не ответил.

«Эх, был бы рядом Механюк, он все знает, — с сожалением подумала Канючка, — или Дорожкин, он весь свет обошел, всё видел. Или Кладовкин. Он бы точно заинтересовался этим сокровищем».

— Никого! Никого! — с горечью запричитала Канючка.

Но тут же осеклась. Потому что ошиблась: прямо на дощечке кто-то притаился. Кто-то пушистый. Но гораздо больше самой Канючки.

— Спит? — спросила себя Канючка (спрашивать большое и пушистое она не решилась).

Подошла поближе: никто не сопел мерно во сне.

— Наверное, на качелях укачало, — сочувствующе прошептала она.

И подошла еще ближе. Мех укачанного незнакомца был серебристым и голубым, мордочка — остренькой, глазки — закрытыми; два миленьких зубика торчали из-под усов.

Канючка призадумалась. А потом воскликнула:

— Я знаю, это белка!

Ну конечно же! Она видела зверьков с остренькой мордочкой, остренькими зубками и блестящей шерсткой в книге про Культуру и Отдых! Им нравилось весело крутиться в колесе, их все любили и угощали разными вкусностями!

Все сходится: носик белки, чем-то изрядно помятый почти касался кусочка сыра, одиноко лежавшего на дощечке.

«Какая красивая, — с восторгом подумала Канючка, — и какая тихая! Из нее получился бы прекрасный друг!» И тут ее губки скривились. Она вспомнила кошмарное явление ВЕЛИКАНА! И его угрозу угостить всех ядом!