Нечисть по найму - Малиновская Елена Михайловна - Страница 74

Стоит ли говорить, что к Шерьяну я отправилась в отвратительном настроении, горя желанием немедленно стрясти с храмовника обещанные за выполнение договора деньги и со всех ног рвануть к гномам.

– Тефна, с тобой все в порядке? – встревоженно спросил Ларс, едва поспевая за мной.

– Да, – почти не разжимая губ, мрачно буркнула я.

– Что-то не похоже, – с сомнением протянул отец. – У тебя сейчас такой вид, будто ты несчастного храмовника добить собираешься.

– Отличная идея! – фыркнула я. – Если деньги мне не отдаст, точно убью.

Ларс какое-то время шел молча, потом не выдержал и дернул меня за рукав, останавливая.

– Чего?! – разъяренно обернулась я к нему.

– Слушай, дочка, – с заговорщическим видом протянул он. – Может, все же припереть этого полуэльфа к стенке? Что он супротив моих ребяток-то сумеет сделать? Тем более сам только что признался – магическую силу всю потратил. Пусть женится на тебе, коли ты этого так хочешь.

– Не хочу! – отчаянно взвизгнула я, невольно вспугнув парочку птиц, которые вспорхнули с ближайшего дерева и укоризненно загалдели откуда-то сверху. Я проводила их взглядом и продолжила уже спокойнее: – Папа, не надо. В своих отношениях я сама как-нибудь разберусь. Просто меня раздражает то, что Гворий совершенно позабыл о недавнем предательстве своей ненаглядной невесты. Обнимается с ней, целуется, а она его продала со всеми потрохами Марию.

– Ну, по поводу этого я на твоем месте не волновался бы, – ухмыльнулся Ларс. – Кто-кто, а Гворий уж точно не забудет проступок своей невесты. Я в свое время не раз с такими людьми сталкивался. По ним никогда не поймешь, что они на самом деле думают. Но обманывать их – себе дороже. Все равно в итоге тебя отыщут и три шкуры в отместку снимут. Так что этой расфуфыренной эльфийке еще придется хорошенько заплатить за предательство.

– Правда? – недоверчиво переспросила я.

– Да чтоб я меда больше никогда не ел! – принес самую страшную клятву, которую только сумел придумать, Ларс, чем окончательно убедил меня в правоте этих слов.

Насколько я знала отца, он скорее пожертвовал бы рукой, чем отказался от сладостей. Все же звериную натуру не так просто изжить, пусть даже пребывая много лет в человеческом облике.

Словом, только вмешательству главаря наемников Шерьян был обязан тем, что я предстала перед его глазами в более-менее вменяемом состоянии.

Храмовник лежал именно в том шалаше, в котором не так давно очнулась я. По иронии судьбы и велению Ларса охраняли его все те же Гур и Альс. При виде меня в сопровождении своего главаря оборванцы вытянулись, словно по струнке.

– Хорошо ты их надрессировал, – не удержалась я от язвительного замечания, окидывая придирчивым взглядом этих горе-охранников.

Посмотреть действительно было на что: глаза от испуга и старания вытаращены, а для пущего устрашения в руках обнаженные ножи. Я подошла ближе и задумчиво провела пальцем по одному из лезвий, чем безмерно напугала Альса – тот с таким ужасом отшатнулся, будто умертвие прямо перед собой увидел.

– Почему твои бравые ребята оружие-то не точат? – поинтересовалась я у отца. – Таким тупым ножом даже черствого хлеба не отрежешь.

– Чего ты к ним привязалась? – миролюбиво ответил вопросом на вопрос Ларс. – Все равно воины из них аховые. В схватке один вред от таких помощников будет. Пусть уж лучше под ногами не путаются. А для выполнения мелких поручений не обязательно хорошее оружие иметь.

Я скептически приподняла бровь, но возражать не стала. В конце концов, отцу виднее. Он сам в гильдию людей набирает и вряд ли потерпит советы в столь непростом и ответственном деле. Даже от дочери.

– Можете расслабиться. – Милостивым кивком главарь наемников разрешил двум друзьям принять более свободную позу, после чего продолжил: – Что-нибудь интересное происходит?

– Нет! – четко отозвался Альс. – Пленный спит, по всей видимости. Из шалаша ни звука. Мы к нему не заглядывали, все равно парнишка, ежели что, присмотрит.

– Ну и правильно, – похвалил Ларс бродягу, и тот расплылся в гнилозубой улыбке. – Ладно, стойте дальше на страже. Я с Тефной посмотрю, что там с храмовником творится. А вы никого не пускайте внутрь, чтоб не мешали.

– Будет исполнено! – гаркнул Гур так оглушительно, что у меня заложило уши.

Я недовольно поморщилась от такого усердия и первой зашла в шалаш, чуть пригнувшись при входе.

Шерьян лежал на многострадальном плаще Гвория и, по всей видимости, чувствовал себя намного лучше. По крайней мере, дышал он теперь мерно и спокойно, а на щеки лег слабый румянец. Словно храмовник просто решил передохнуть и случайно задремал.

– Как он? – спросила я у Рикки, который встал с пожухлой травяной подстилки при нашем появлении.

– Лучше, – улыбнулся юноша и с нежностью посмотрел на отца. – Намного лучше. Я думаю, он скоро придет в себя.

– Это хорошо, – буркнула я, присаживаясь рядом с лежащим храмовником. Зябко поджала под себя босые ноги и многозначительно посмотрела на отца. Не люблю, когда кто-нибудь присутствует в момент решения денежных вопросов.

– А ты почему без обуви по лесу шатаешься? – проигнорировал этот взгляд Ларс, с нехорошим интересом рассматривая мои грязные ступни. – Или ногу наколоть сучком каким-нибудь хочешь?

– Потому что одеть вы меня одели, а сапоги или ботинки хоть самые завалящие дать забыли, – пояснила я. – Да и потом, чай, мне не привыкать босоногой по лесу бегать. Все детство, считай, так провела.

– По-моему, это самое детство у тебя до сих пор в голове бродит, – укоризненно заметил отец и с тяжким вздохом предложил: – Ладно, пойду тебе чего-нибудь на ноги отыщу. Чтоб не позорила мои седины. Взрослая девица, а словно сорванец щеголяешь.

Я привычно промолчала на недовольное бурчание отца. Знаю ведь – если сейчас осмелюсь возражать, то мы еще добрый час препираться будем, вспоминая, кто больше учудил в свое время. Я ведь тоже могу много чего рассказать о своем папаше. Например, как он однажды одним махом высадил бочонок перебродившей медовухи и потом в медвежьем облике целый поселок распугал. Хорошо еще, что там охотников за нечистью не оказалось. Представляю, как бы они обрадовались столь легкой добыче: вусмерть пьяному медведю, который залез на самую вершину столетнего крепкого дуба и оттуда горланил неприличные песни. Ох, помню, как мы с матушкой на следующее утро веселились, когда хмурый похмельный отец пытался спуститься с дерева и не сорваться при этом. Конечно, в итоге он благополучно рухнул с высоты в два человеческих роста, но хорошо хоть ничего не сломал себе при этом. Этот случай мы с матушкой припоминаем отцу каждый раз, когда тот начинает сетовать на нашу неуемную тягу к приключениям. Сам-то ничем не лучше нас, даром что медведь, а не вальяжный кот.

– Рикки, поможешь! – скомандовал Ларс и направился к выходу из шалаша.

Юноша растерянно посмотрел на отца, потом перевел взгляд на меня, словно спрашивая совета.

– Иди, – разрешила я. – Мне тут с твоим отцом надо кое о чем переговорить.

Рикки кашлянул и вдруг нахмурился, будто заподозрил что-то неладное.

– Да не трону я его, – без слов поняла я те мысли, которые сейчас тревожили юнца. – Дурная, что ли, сначала спасать вас всех вместе взятых, а потом по одиночке убивать? Оплату за договор стребую, и все.

Только после этого Рикки наконец-то решился оставить отца со мной наедине. Я дождалась, когда снаружи раздался звучный глас Ларса, по привычке замысловато обругавшего горе-охранников, и повернулась к Шерьяну.

Он лежал с закрытыми глазами. Темные волосы прилипли ко лбу, на котором обильно выступила испарина, губы плотно сжаты, словно даже во сне он продолжал с кем-то бороться или спорить. Не выдержав, я легонько провела тыльной стороной ладони по щеке храмовника, проверяя, теплая ли она. Затем скользнула пальцами ниже, на шею, где легко отыскала спокойный и ровный пульс. Против воли кинула взгляд на грудь мужчины, которая виднелась в просвете распущенной шнуровки, и только сейчас рассмотрела на левой стороне глубокую кровавую царапину. Видимо, именно там Марий наметил место будущего удара. Потом бы к Шерьяну подтащили упирающегося Рикки, принудили бы мальчика взять в руки кинжал и пронзить им сердце отца.