Нечисть по найму - Малиновская Елена Михайловна - Страница 56

– Я вообще не болтливая, – с трудом выдавила я из себя, лишь бы этот зверюга под обманчиво красивой внешностью наконец-то прекратил сверлить меня взглядом.

– Надеюсь. – Гворий скривил уголки губ в подобии улыбки и весело заулыбался, мигом растеряв всю свою угрожающую холодность. – Что дальше-то делать будем? До рассвета всего пара часов. А потом сюда явится слишком много народу.

Я неопределенно хмыкнула и поднялась на ноги. Осматривать круг мертвых мне очень не хотелось, но другого выхода просто не было.

Под призрачным светом полной луны камни, образующие правильный круг, бросали черные изломанные тени. Казалось, будто в этом непроглядном мраке что-то копошится и извивается. Словно на самом деле под каждым валуном скрывался глубокий провал, ведущий прямо в земли мертвых. И усопшие беснуются сейчас перед тонкой гранью, отделяющей наши миры, пытаясь прорваться к нам, живым. Отнять наши тела и получить шанс на вторую жизнь.

От таких безрадостных мыслей у меня по спине поползли холодные противные мурашки. Но я упрямо мотнула головой, прогоняя минутный трусливый порыв сбежать куда подальше, и сделала первый шаг в круг.

На удивление ничего жуткого со мной не произошло. Земля не разверзлась, выпуская полчища обезумевших скелетов, даже самый завалящий призрак не мелькнул между высокими, в два моих роста, валунами, вся поверхность которых была испещрена древними полустертыми рунами запрета. Я подождала ради приличия еще минуту, но никто из мертвых возмущения столь дерзким нарушением границы не выразил. Пришлось важно шествовать к центру круга, куда сходились четыре каменных, гладко отполированных временем и ногами многочисленных визитеров дорожки, шириной в половину человеческого шага. Я брела неторопливо, пытаясь не показать наблюдающему со стороны Гворию, как мне страшно на самом деле. От малейшего шума сердце гулко ухало в подреберье и не торопилось оттуда выбираться. Я была готова в любой момент развернуться и задать драпака. Мешала этому благородному и в высшей степени правильному устремлению лишь одна мысль: как же это будет смешно выглядеть со стороны. Позориться перед Гворием совершенно не хотелось. Поэтому я крепко сжала зубы и гордо задрала мохнатую морду, лишь изредка испуганно зыркая, не приближается ли ко мне какое-нибудь умертвие.

Понятное дело, в сам центр я даже не подумала становиться. Лишь раздраженно рыкнула, рассмотрев знакомый символ единства четырех богов, который был выбит на перекрестии каменных лучей, – круг, разделенный на четыре части. Мне доводилось видеть и другой ритуальный знак, где не был забыт и бог-отступник. Какая в принципе разница – четыре луча или пять? Но вот интересно: если существует такой символ, то и сам круг должен где-то находиться? Ох, не хотела бы я присутствовать при его открытии. И уж тем более участвовать в этом ритуале.

– Ну и чего? – прервал мои невеселые раздумья Гворий. Оказывается, он не утерпел и давно подошел ближе, внимательно наблюдая за моими действиями.

– Ничего, – фыркнула я. – Круг как круг. В меру старый, в меру заброшенный, в меру ухоженный. Давно не открывали. Кровавых жертв тоже не приносили больше года уж точно. Не понимаю, почему Марий так не хотел, чтобы мы к нему прибыли раньше него.

– Он мечтает о пробуждении демона, – медленно начал Гворий, что-то вычерчивая носком сапога в траве. – Для этого надо, чтобы дыхание бога-отступника проникло в наш мир. В полдень Марий заставит Рикки убить отца. Кровь Шерьяна откроет врата для потустороннего зла, которое полностью поработит душу несчастного мальчика.

Я удивленно вздернула брови, услышав, как полуэльф невольно назвал Рикки. Значит, уже не жуткое создание, а несчастный мальчик? Однако на самом деле Гворий не так сильно не любит нечисть, как пытается это показать.

– Это понятно, – негромко произнесла я. – Но почему ритуал должен быть совершен именно в полдень летнего солнцестояния? По-моему, это самое неподходящее время для черного колдовства. Момент полного торжества солнца над ночью.

– И в то же время начало его поражения, – хмыкнув, возразил Гворий. – Любое событие можно рассматривать под разными ракурсами. С одной стороны – ровно в полдень свет победит мрак, но с другой – через секунду после этого темнота начнет брать верх над миром. Такой парадокс – лучшим моментом для запретного колдовства во все времена был день летнего солнцестояния.

– А для разрешенного волшебства, по твоей логике, самый правильный момент – зимнее солнцестояние, – догадливо качнула я головой. Помолчала и без тени улыбки добавила: – Верно говорят, что у магов всегда мозги набекрень.

Гворий рассмеялся, нисколько не обидевшись на такую шутку. А я вновь нахмурилась, мучительно пытаясь понять, что же надлежит сделать. Гворий терпеливо ждал, не торопя меня в тяжких раздумьях.

– Теперь понятно, почему Марий пришел к кругу. Понятно и почему выбрал именно это время, – протянула я, пристально наблюдая за реакцией Гвория. – Но вот на что рассчитывал Шерьян, когда тащил сына сюда? У меня сложилось впечатление, что мой работодатель, напротив, желал спасти Рикки от незавидной участи стать демоном. Но для чего тогда Шерьяну открывать круг?

– Хороший вопрос, – кивнул Гворий. – Хороший, правильный и очень тяжелый для объяснения. Дело в том, что Рикки пришел в этот мир через смерть матери. Демон не смог бы дожить до сегодняшнего дня без достойной еды. Все это время он питался страхами и переживаниями мальчика. Рикки винит себя в том, что случилось с Индигердой, думает, что мать ненавидит его. И эти тревоги в итоге лишь придают силы демону.

– Вот как? – Я уже поняла, куда клонит Гворий, но не хотела признаваться в этом даже себе. Поэтому лишь оскалила клыки в нарочито отстраненной ухмылке. – И при чем тут круг и я?

– Если Рикки повстречается со своей матерью и получит от нее прощение, то больше не станет так сильно корить себя, – после продолжительной паузы выдохнул полуэльф, старательно избегая смотреть в мою сторону. – Если бы ты сумела… Точнее, если бы ты согласилась открыть круг для Индигерды…

– Довольно!

Гворий вздрогнул, услышав мой приглушенный яростный выкрик. Виновато взглянул на меня исподлобья, но упрямо продолжил:

– Я понимаю, что прошу невозможного, Тефна, потому как слышал твои слова про круг, когда ты разговаривала с Шерьяном. И поэтому не рискну настаивать. Но без твоей помощи нам придется трудно.

– Ты сильный маг, – холодно напомнила я. – Давай нападем на Мария сейчас, когда он этого не ждет. Перебьем их в ночи, освободим Рикки и Шерьяна…

– Давай, – без всякого воодушевления согласился Гворий. – Если таково твое решение, то я подчинюсь. В конце концов, бывают же чудеса на свете. Быть может, у нас и в самом деле получится одолеть пятерых храмовников. К тому же и Дория явно не будет бездействовать. Но я готов рискнуть.

Он хотел было еще что-то добавить, но не стал. Лишь тяжело вздохнул, развернулся и медленно побрел в сторону лагеря Мария.

«У него даже меча нет, – печально подумала я, глядя, как Гворий неспешно удаляется от круга. – Безумие – вдвоем против пятерых. Да еще эта эльфийка под ногами путаться будет…»

– Стой! – негромко окликнула я Гвория.

Он послушно обернулся и удивленно посмотрел на меня.

– Я ненавижу тебя, ненавижу этого несносного Шерьяна, который, вместо того чтобы спокойно наслаждаться семейными радостями, по ночам творил запретное колдовство. Ненавижу Рикки, который так несчастен, что почти превратился в чудовище, – отчеканила я, задыхаясь от возмущения. Потом сделала паузу и добавила чуть слышно: – И ненавижу себя, потому что соглашаюсь на этот гадкий, отвратительный ритуал.

– Так, значит… – не смея поверить своим ушам, протянул Гворий.

– Я открою круг, – сморщившись, коротко кинула я. – Иди сюда. Без тебя я не справлюсь.

– Если ты не уверена, то не стоит, – с тревогой отозвался Гворий, даже не подумав вернуться. – Я справлюсь и своими силами.

– Хватит пререкаться! – глухо огрызнулась я. – Иначе и впрямь передумаю.