Путь, выбирающий нас - Панкеева Оксана Петровна - Страница 89

Кантору невыразимо приятно наблюдать, как огорченно вытягивается физиономия Артуро, расстающегося с очередной мечтой о всемирной славе.

Обстановка еще пристойная, оркестр еще трезв, танцы только начинаются и девушки пока немного робеют, а кавалеры только присматриваются. Все та же обворожительная блондинка дефилирует мимо Кантора уже в третий или четвертый раз, ожидая, когда же он проявит интерес. Сама больше не подходит. Действительно не шлюха – уровень не тот. Но хороша, ослепительно хороша. Половина наличных мужчин провожают ее жаждущими взорами, некоторые, уже окончательно ослепшие, подходят, пытаясь завязать знакомство. Дама прихотливо и переборчиво сортирует ухажеров, только самые презентабельные удостаиваются чести с ней потанцевать. Однако ни один не получает тех потаенных знаков внимания, которые щедро сыплются на безразличного мистралийца.

– Диего, познакомься с моими подругами…

Ольга всегда была доброй и совестливой девушкой, кто бы спорил. Понятно, что ей неловко наслаждаться обществом своего бесценного Артуро, когда несчастный «бывший» тоскует в одиночестве. Конечно, надо бедного покинутого Диего чем-то утешить. Но зачем же ради этой благой цели вешать на него сразу всех своих безмужних подруг?

– Это Диана, это Тела, это Санья, это Лаваэль, а вот это – Зинь…

И что должен делать товарищ Кантор со всеми пятью? Открыть… гм… заведение? А впрочем, почему бы не развлечь одиноких девушек парой пристойных анекдотов и романтических историй, да заодно понаблюдать, как отреагирует на такую бешеную конкуренцию настойчивая блондинка… Как же ее… Нита? Нина? Низа? Вот, мать твою, забыл… Главное теперь, не забыть, кто из этих пяти Диана, а кто Санья, и кто певица, а кто художница. Пока что Кантор мог безошибочно выделить из всей группы только Зинь. Из-за этнической принадлежности, а также оттого, что из всех она одна не была бардом, а ведала театральными финансами. Что-то везет ему сегодня на воровок…

По мере того как уменьшается уровень жидкости в бутылках, коими уставлены столы, повышается уровень шума, веселья и всеобщей непринужденности. Вот уже появились откуда-то гитары, вот раскрасневшийся Хуан силком усадил за стол барабанщика и занял его место на сцене, а осмелевший солист из кордебалета тащит танцевать ту самую блондинку, как же ее… Кажется, все-таки Нита… Или Ния?.. А она почему-то скорбно взирает на товарища Кантора, как бы прося о помощи, хотя всего в нескольких шагах сидят три ее приятеля, которые были бы гораздо эффективнее в этом отношении.

Это становится более чем интересно, и Кантор уж подумывает – не вознаградить ли даму за целеустремленность? Не пригласить ли потанцевать, не угостить ли бокалом вина, не завлечь ли в свое нехитрое жилище? А уж там приставить нож к горлу и поинтересоваться истинными намерениями…

Белокурая красотка словно подслушала его мысли. Едва закончив танец, метнулась к своему столику, парой коротких слов подняла якобы пьяных приятелей… Разумеется, больше никто не рискнул лезть с приглашениями и ухаживаниями. Пусть рожи этих ребят и не производили впечатления пьяных, благонравия они тоже не излучали. Кантор даже отставил кружку, инстинктивно прикидывая, с кого начинать, если попробуют бить, но затевать драку господа не стали. Быстро расплатились и двинулись к выходу, довольно профессионально окружив с трех сторон свое сокровище.

Рассыпается первая дробь под стремительными палочками барабанщика, человеческим голосом вскрикивает гитара, знойный ритм фламмо всколыхивает зал… И отчего-то хочется забыть все земное, наплевать на проблемы, обнять первую попавшуюся талию и броситься в волны музыки, как в море, вниз головой… Пока Кантор окидывает взглядом пятерых девушек, пытаясь вспомнить, которую из них ему представляли как танцовщицу, рядом мгновенно и бесшумно возникает Азиль:

– Ты потанцуешь со мной?

И все.

Кружатся в стремительном вихре яркие юбки, сливаются в сияющие кольца осветительные шары, и сердце бьется в ритме фламмо, и ничего больше не нужно, и жизнь прекрасна…

…И неслышно, незаметно падают в бездну брошенные вожжи…

Да, он действительно ничего не пил. Даже свою кружку с соком где-то потерял. Сунул кому-то подержать, да и забыл. Не до нее как-то было. Все понеслось, завертелось, как бывало в далекие времена юности. То ощущение полета, безумия, надрывного счастья, когда все можно и все только в радость, оказывается, может приходить и в совершенно трезвую голову. Была бы атмосфера подходящая, да настроение, да музыка, да пять… нет, шесть хорошеньких девушек… ой нет, их уже почему-то восемь…

Боги, что этот крашеный переселенец выделывает с роялем! Да, зависть низкое и недостойное чувство, но что поделаешь, когда это чувство сильнее тебя! И какая к демонам разница, семь нот или двенадцать! Эх, слышала бы это Саэта…

Что? Я – плачу? Ты хорошо подумал, что сказал? Девица я тебе, что ли? Накурили тут, хуже чем у короля в кабинете, а потом удивляются, что у некурящих товарищей глаза слезятся… Да ты, может, хотел сказать, что я слабак? Да может, мы выйдем на минутку и выясним, кто тут из нас… М-да?.. Ну смотри, еще раз так ошибешься…

Какой блюз? Какой «тот самый»? А, который тогда у Жака, когда король подпевал? Да помню, конечно, с чего бы я такое забыл! Думаешь, стоит дуэтом? Ну тебе виднее…

Ох, кажется, опять перепутал… Санья – это певица, а Лаваэль – танцовщица… а художница тогда кто? Ольга, ты сама виновата, зачем ты их привела сразу столько? Нет, Зинь – бухгалтер, это я помню… Нет, с ней – вряд ли. Хорошенькая, бойкая, славная девушка, и я очень люблю хинеянок, но… тссс… Ольга, наклонись, только на ушко и по секрету… Ты видела, как сильно твоя подружка похожа на господина Флавиуса? Не хватало, чтобы он мне потом во сне привиделся… Да клянусь панталонами Мааль-Бли, я не шучу! Повернулся б у меня язык шутить с грозным именем господина Флавиуса… Не суетись ты так, я сам разберусь. И не задавай дурацких вопросов, кто мне нравится, сама будто не знаешь… А кроме тебя – все равно кто. Послушай, а твой Артуро тебя только ко мне ревнует или к королю тоже? Неправда, я не пьян! Честное слово! А если он тебя обидит, я ему… Ну вот, хоть бы дослушала…

Нет, столько девушек – это слишком… Я начинаю понимать короля… в некоторых вопросах…

– А давайте споем дуэтом…

– А давайте еще потанцуем?

– Ты осторожнее с Дианой, она знаешь чего делает? Сначала завлекает мужчин к себе, а потом заставляет позировать.

– А я видела, это Зинь твою кружку сперла!

– Да не ври! Она, может, и сперла, но уже после того, как ты туда чего-то насыпала.

– Сама не ври! Это вон та фифа с фиалочкой в декольте, а не я!

– И ты тоже!

– Еще одно слово, и ты всю оставшуюся жизнь будешь ходить в парике!

О небо, да кто же из них все-таки танцовщица, а кто скрипачка?.. И если Диана – певица, то зачем ей позировать?.. И кого же из них я пять минут назад поцеловал?

Гарри, отстань, ты пьян! Я не умею играть на рояле! Да на кой тебе сдалось, сам сыграй! Ах, вы с Ольгой хотите показать народу, как танцуют танго… Но я-то тут при чем? Я не умею! Да ты что, думаешь – ты мне покажешь, и я тебе сразу сыграю? Не было такого, тебе показалось! Нет, не надо давать мне гитару! Я же фальшивить буду! У меня же правая рука после контузии отнялась! А впрочем… раз Артуро так вцепился в свою гитару и не хочет мне отдавать… заберите у него и давайте мне! Да не ной ты, трус несчастный, не поломаю!..

Кто лажает?! У кого там дракон по ушам потоптался?! На три тона ниже! Дайте кто-нибудь трубачу по ушам, чтобы прочистились! Или не наливайте ему больше!..

Имейте совесть! Смените меня кто-нибудь! Меня пять девушек ждут! Семь… Двенадцать… четырнадцать… да что ж они так мелькают…

А куда действительно девалась кружка? Неужели бухгалтер Зинь в самом деле стащила ее на память?

– Тебе нравится дракон?

– Который? – Небо, кто бы вот напомнил, это Диана или Лаваэль?

– Вот этот, на стене.

– Реалистично. – А что еще сказать, можно подумать, товарищ Кантор такой уж специалист в живописи… – Даже на Хрисса чем-то похож.