Путь, выбирающий нас - Панкеева Оксана Петровна - Страница 45

Ольга устало махнула рукой:

– Пусть идет. Я спать хочу. А спиртного у нас в доме действительно нет. И вообще, недостойно требовать с человека какую-то плату за случайное стечение обстоятельств.

Сны в эту ночь посещали ее самые бредовые. Все превращались во что попало, Зинь гонялась со шваброй за покаянным Кантором, который вернулся просить у Ольги прощения, разгневанный король дубасил Жака подставкой от пюпитра за гнусное присвоение чужих идей, придворные дамы пялились в телевизор, а Ольга плевалась и возмущалась, как можно целыми днями смотреть мистралийские сериалы, под ногами постоянно мельтешили пустынные скалозубы, а также суслики, хомячки и тушканчики с монетками в зубах…

А потом из телевизора вылез красавчик Эль Драко, который исполнял в сериале какую-то из главных ролей, и зрительницы с визгом набросились на него, требуя автограф. Бедный маэстро от неожиданности испугался и почему-то стал звать на помощь Ольгу. Какая-то из дам полезла к нему с поцелуями, и с него вдруг облезла часть кожи, отчего красавец превратился в чудовище, точно как это было в сне-проклятии. Дамы с визгом бросились прочь из комнаты, а увечный бард, облегченно вздохнув, присел на диван перед телевизором.

– Ох и сны у тебя, Ольга…

– А откуда вы знаете, как меня зовут? – ляпнула девушка, ибо ничего умнее в голову не пришло.

– А мы не знакомы?

– Ну, знаете, маэстро, мы с вами только пожениться успели, а поговорить как-то нет… А можно, вы превратитесь обратно? Мне так удобнее будет общаться.

В глазах «мертвого супруга» мелькнуло внезапное озарение, тут же опять сменившееся непониманием и тревогой.

– А я что, превращаюсь? В кого? Или во что?

Ольга объяснила.

– Тогда попробуй меня поцеловать, – предложил повеселевший маэстро. – Может, я обратно превращусь. А то от поцелуя графини Монкар можно и в гадюку превратиться. И не надо обращаться ко мне на «вы». Мы вроде не чужие.

– Как сказать… – засомневалась Ольга, не торопясь приближаться. – Ты что, за мной пришел? Как положено в проклятии?

– Нет. Просто поговорить.

– Тогда приходи по-настоящему. Где ты прячешься, что тебя даже мама найти не может? Записочки пишешь, приветы передаешь, а сам не показываешься! Да как бы ты ни выглядел, уж маме-то мог бы признаться! Она же переживает!

– Откуда ты знаешь? – встревожился блудный сын. – Ты что, знакома с моей мамой?

– Сегодня она была у меня в гостях.

«Мертвый супруг» схватился отсутствующей рукой за разорванную щеку и произнес несколько очень знакомых слов. Видимо, желание поговорить у него очень быстро исчезло, так как он вскочил с дивана и заявил, что ему пора.

– Подожди! – спохватилась Ольга, опасаясь, что он сейчас нырнет обратно в телевизор. – Скажи мне наконец точно: ты жив или как?

Эль Драко остановился на половине шага, задумался и пожал плечами.

– Это неважно. Лучше сделай доброе дело – поговори с Карлосом, как тебе советовали. Даже если тебе это не нужно, все равно, жалко же, хороший человек пропадает.

– Откуда ты… – начала Ольга, но бард все-таки шагнул в телевизор и исчез.

На экране еще несколько секунд было видно, как он опять обрастает кожей и одеждой, уходит по людной широкой улице, а потом жилет и татуировка исчезли в толпе.

А толпу перекрыли огромные руны «Конец 48-й серии».

ГЛАВА 7

Шеллар III задумчиво постучал карандашом по столу, нечаянно сломал его и потянулся за другим. Впервые за много лет (пожалуй, с тех самых пор, как он в последний раз допрашивал потерпевшего) ему было неловко лезть человеку в душу и требовать ответа на крайне неприятный и болезненный вопрос. Но информация была необходима, и никто, кроме этой хрупкой женщины в черном платье, не мог ею поделиться.

Король покосился на своего придворного мага, без которого чувствовал бы себя куда более неловко и неуютно, прокашлялся и наконец выговорил:

– Метресса Морриган, будьте добры, расскажите мне о вашем брате.

Придворный маг Лондры без надобности поправила прическу и серьезно кивнула.

– Я знала, что рано или поздно вы меня об этом спросите.

– Извините, если я лезу в личное, но мне больше не у кого спросить.

– Что именно вы хотите знать, ваше величество?

– Что он был за человек. И почему… почему все случилось так, как случилось. Как ни странно, предания, баллады и труды историков расходятся в суждениях о том, как мэтр Скаррон дошел до жизни такой и чем он конкретно угрожал миру, а мемуары маэстро Хаггса о том умалчивают. Действительно ли Скаррон был безумен и жаждал власти над миром, как утверждают некоторые историки? Или намеревался активировать некий потенциально опасный артефакт, чтобы получить способности, недоступные даже магу? Или слишком о себе возомнил и вступил в открытый конфликт с властями? Или же, как стало модно заявлять в последнее время, просто кому-то нахамил и его банально заказали?

Мэтр Истран возмущенно фыркнул, выражая свое отношение к последней версии. Метресса Морриган невесело усмехнулась.

– Посмотрим, что скажут о вас через триста лет…

– Не сомневаюсь, вы посмотрите, – согласился король. – И искренне желаю вам дожить до этой знаменательной даты. Но все же…

– Мой брат был нервным и впечатлительным мальчиком, – вдруг без всякого вступления заговорила волшебница, даже не дав ему закончить фразу. – И ужасным трусом. Этот неприятный факт уже потерялся в веках, так как Скаррон тщательно скрывал свои слабости и мало кто знал о них. Но в семье потомственных некромантов скрыть нездоровый страх перед смертью было невозможно.

– Именно перед смертью?

– Да. Больше всего на свете мой брат боялся смерти. Он видел ее с раннего детства, так как в те времена некромантия еще не была запрещена законом и в нашей семье практически не было живых слуг. К тому же по семейной традиции детей приобщали именно к этой школе, а с какого возраста принято начинать обучение мага – вы сами, наверное, догадываетесь. Особенно если родители тоже маги и могут разглядеть способности потомка чуть ли не с его рождения. В семье были свои правила, свой уклад, и хладнокровное, деловое отношение к смерти было его неотъемлемой частью. Некромант должен иметь крепкие нервы и забыть страх и брезгливость, чтобы эффективно работать с материалом. Так нас воспитывали родители, прививая нам необходимые свойства характера и навыки. Но Скаррон… он оказался полнейшим выродком в семье. Он был абсолютно непригоден для фамильной школы, и для всех было бы лучше, если бы его отдали в ученики к элементалисту или призывателю. Но мать умерла очень рано, мачехе было наплевать, а отец уперся и задался целью «сделать из этого хлюпика настоящего мага». Так часто бывает – мужчина видит в сыне достойного продолжателя самого себя и ожидает от него большего, чем тот способен дать. А признать, что сын трус и слабак, – жесточайший удар по самолюбию. И тянут такие отцы своих несчастных детей буквально за уши, выжимают из них ожидаемые успехи, не замечая, как калечат душу и разум… Вы спрашиваете, был ли Скаррон безумен? Я не проверяла, но после такого детства – вполне мог бы стать. Он боялся. С самого детства боялся того, чем по семейной традиции должен был заниматься. Бледнел от страха при виде мертвецов, не мог без дрожи входить в лабораторию и постоянно думал о том, что тоже когда-нибудь умрет. Наставники осыпали его упреками, отец ругался, что сын позорит семью, и никто так и не понял, что проще было отдать его в какую-нибудь другую школу, чем научить хладнокровию и презрению к смерти. Магии его все же научили. И медведя можно научить плясать. А сделать труса смелым, каждый день насильно сталкивая с тем, чего он больше всего боится, – это весьма и весьма сомнительная теория. С более крепкими людьми – работает. А слабый в такой обстановке погибнет или сойдет с ума. Слухи о безумии Скаррона возникли не на пустом месте. За годы обучения он научился хорошо скрывать свой страх и обрел заветную мечту, больше похожую на манию. Он всерьез озаботился вопросом бессмертия. Вы скажете, многие маги в определенный период жизни уделяют этому вопросу некоторое внимание. Но для Скаррона это был вопрос номер один, самое главное, высшая цель, ради которой он был готов на все. Что угодно, только бы не умереть. И вопрос был далеко не теоретическим. Он искал именно практический способ обрести бессмертие, вечную молодость и неуязвимость.