Люди и призраки - Панкеева Оксана Петровна - Страница 47

– Как – не знаешь? Так Дзержинского называли.

– А кто это?

– Ты не знаешь, кто такой Дзержинский? Ты что, совсем историю в школе не учил?

– Учил, но что-то такого не припоминаю. А что, он был на Флавиуса похож?

– Да нет, у него должность была аналогичная. А Железным звали потому, что был несгибаемый большевик.

– А, так это вот какие времена… Знаешь, их в школе так кратко проходят, что все несгибаемые большевики в учебник не поместились… Ладно, я же тебе о чем-то другом рассказывал…

– О страшной принцессе, которую боялись хуже, чем Флавиуса, – подсказала Ольга.

– Ах, да. И ты меня перебила. Я не потому вспомнил Флавиуса, что его боятся, а потому, что эта бабушка тоже была главой этого самого департамента. Вплоть до самой своей кончины, до восьмидесяти восьми лет. Наш король еще был ее заместителем.

– Которым? – уточнила Ольга. – По порядку или по безопасности?

– И одним был, и другим тоже. О же прошел всю служебную лестницу с самого низа, от рядового полицейского до главы департамента. Ну, так положено, программа обучения такая. Бабушка Джессика его очень любила, то ли за его выдающиеся способности, то ли родную лондрийскую кровь в нем чувствовала, не знаю, но этот дом она ему в наследство оставила, поскольку своих детей у нее не было. А поскольку сам он в нем не жил, подарил мне. И сказал, что это очень полезное жилище для человека, которому может грозить опасность. Тут на всех замках сигнализация на взлом стоит такая, что мертвого поднимет, и еще током шарахнет. Это уже я переделал, а то раньше там такое заклинание стояло, что от бедного взломщика одна кучка пепла бы осталась. Не дай бог, кто-то бы по ошибке пострадал. А еще в гостиной есть такие симпатичные окошечки, которые плюются огненными стрелами, только они настроены на голос хозяина, так что, тебе не пригодятся. А в перилах лестниц есть выдвигающиеся лезвия на случай, если за тобой кто-то гонится, я тебе завтра покажу, на какую шишечку нажимать. И потайных дверей по дому полно… В общем, все покажу, но завтра.

– А что, старушка сама их ставила? – заинтересовалась Ольга. История о бабушке, которая раньше была заместо Флавиуса, ей очень понравилась.

– Вряд ли, это должен делать специалист. Но проектировала, возможно, сама. Король говорил, бабушка была знатная воровка, почище Флавиуса и даже Элвиса.

– Воровка? – не поняла Ольга.

– Это не в смысле профессии, а в смысле класса. Название класса вообще вещь условная. Название просто исторически так сложилось, а на самом деле к классу воров относятся не обязательно преступники, а, например, еще и те, кто их ловит. А ты, кстати, раньше не слышала, что купцы тоже по классу относятся к ворам? Сами они, правда, страшно не любят, когда им об этом напоминают, и уже двести лет бьются, чтобы их отделили от воров и выделили в отдельный класс. А ничего у них из этого не выходит. Во-первых, от природы никуда не денешься, Тень-то одна, что у купца, что у вора, что у нашего Флавиуса, что у лондрийского короля. А во-вторых, никто не хочет менять традиции. Даже наш король считает такой раздел на классы правильным и логически обоснованным, потому как больших воров, чем торгаши, еще поискать. Так вот, старушка принцесса была воровка, как большинство лондрийских королей. Это у них семейное, хотя они тоже не любят об этом говорить. Равно как и о том, что у них в роду непонятно каким образом затесался гном. Оттого они такие красивые, особенно дамы. И оттого, кстати, наш король такой ненормально здоровый. Это тоже гномья наследственность, только она редко проявляется таким образом.

– У нашего короля в роду были гномы? – изумилась Ольга. – Так скажи кому, обхохочется…

– Я сам обхохотался, когда он мне сказал, и решил, что он шутит. А потом он мне своего кузена Элвиса показал, и я поверил. Ты же его видела на свадьбе? Четыре локтя в шляпе с плюмажем. И вся их родня такая, это только наш в ортанскую породу пошел. Он тебе, наверное, говорил, что у них в семье все мужчины по пять локтей ростом? Я сам не застал его покойного дядюшку и кузенов, но мэтр мне рассказывал, что когда эта семейка усаживалась обедать в полном составе, начиная с дедушки и заканчивая Элмаром, зрелище было потрясающее.

– А у них каких-нибудь великанов в роду не было?

– Не знаю. Король говорит, что это анатомически невозможно, но мало ли, вдруг какой-то карликовый великан попался…

– Жак, а не хватит ли тебе пить? – подала голос Тереза. – А то ты и не до того договоришься. «Карликовый великан»! Хватило же фантазии!

– А почему бы и нет? У многих людей где-то далеко в роду затесались существа других видов. Те же эльфы, к примеру. И если у Мафея это видно с первого взгляда, то уже у Диего, к примеру, не видно, пока не разденется. А у Этель так и вовсе не видно. А еще пара поколений – и само присутствие эльфийской крови в семье забудется, и потом никто не поймет, отчего да почему дети рождаются то безволосые, то с серебристыми волосами, то глазастые не по-людски… Ты прикинь, ведь подавляющее большинство ныне живущих людей живого эльфа никогда не видели. А пройдет еще лет сто…

– Ладно, пойду я, – поднялась Ольга, у которой при упоминании о Диего снова испортилось настроение и рассуждения Жака о нечеловеческой наследственности стали как-то и неинтересны. – А то правда поздно уже…

Тереза попробовала еще раз уговорить ее остаться, но Жак тоже встал и сказал, что проводит, из чего Ольга сделала вывод, что он, видимо, затеял на сегодня грандиозную ночь любви, и посторонний человек в доме ему на фиг не нужен, а Тереза никак не может этого сообразить. Так что правильно она решила сегодня не оставаться.

Проводив Ольгу и закрыв за ней дверь, Жак вернулся в кабинет уже не улыбаясь и не скрывая раздражения. Не говоря ни слова, он налил себе стакан самогона, посмотрел на него, отставил и достал сигареты. Тереза отложила книгу и внимательно на него посмотрела.

– В чем дело? Мне показалось, ты не хотел, чтобы Ольга осталась, и очень невежливо ее спровадил. Советы ей давал совершенно безнравственные… И вообще какой-то ты нервный сегодня. Что-то случилось?

– Кто тебя за язык тянул, когда я эти советы давал? – в сердцах бросил Жак и все-таки выпил налитый стакан. – Кто тебя просил лезть со своим высоконравственным мнением и мешать мне работать? И между прочим, чтоб ты знала, мэтр Альберто дерет твою мэтрессу на столе в ее кабинете, так, что вся клиника ходором ходит, одна ты не знаешь… А раз я что-то Ольге говорю, значит, так надо, и нечего меня перебивать и все мне портить… – Он выругался и добавил: – И вообще, имел я такие деликатные поручения в рот, в нос, в ухо и в самый сокет! Опять он меня подставил, друг называется! Что за манера! Поручил бы Элмару, у него лучше получается, Ольга сама говорила…

– Перестань напиваться и не сквернословь! Так это тебе король поручил такие провокационные разговоры вести? Зачем? С Диего действительно что-то случилось, и король знает? Но если бы так, зачем тогда охрана? Или просто боится, что у Ольги будут проблемы от такого любовника, и хочет, чтобы она с ним рассталась? Или что-то еще ему в нем не нравится? Они, помнится, вроде поссорились… Но как бы то ни было, Жак, разве так можно? Исподволь, намеками, давать понять девушке, что ее отношения с любимым человеком закончились, что пора искать другого… А если он приедет, что он о тебе подумает? Ты что, не мог отказаться?

Жак отвернулся, неуверенно помолчал, моргнул несколько раз, и все-таки не выдержал.

– Ничего он не подумает. И не приедет. Никогда не приедет. Совсем.

– Господи! – тихо ахнула Тереза. – Он погиб?

– Да.

– И король не смог сам сказать, тебе поручил?

– Нет, он мне поручил ее осторожно подготовить. Сказать поручили кое-кому еще, придет один товарищ… Он… в общем, он эмпат, он ее сможет как-то магически утешить. Только он сейчас сам весь в соплях по этому поводу, его бы самого кто утешил… Ну как, как я ее должен подготовить, как тут можно беседы вести, когда самому плакать хочется? Я вот это сижу, за клипсу дергаю бедную девчонку, а у самого перед глазами его ухмылка…