Люди и призраки - Панкеева Оксана Петровна - Страница 32

– Знакома, – неохотно призналась волшебница. – Только я всегда считала Макси шарлатаном и не верила, что Лабиринт существует. Он и маг-то был… не ахти какой, и уж точно неклассический, … его … с его … Лабиринтом, с его … школой и всей его … родней!

– А кто это – Макси? – продолжал допытываться господин Дорс.

– Один на всю голову… мистралиец, который был полнейшее ничтожество, как маг, но добился большого успеха, пихая свой … во все …, какие мог найти. В придворные маги даже выбился, исключительно этим самым путем. Охоч был до баб, и умел с ними управляться, паршивец… Как и всякий мистралиец, впрочем. Этот …, с которым я работала, тоже не исключение. Чуть глаза продрал – и тут же на мои ноги уставился, даром, что едва жив после задушевных бесед с Тедди… Кстати, кто он такой? Что вы о нем знаете?

– Некий господин… вернее, – усмехнулся глава синдиката, – товарищ Кантор. И знаем мы о нем крайне мало, а сам он рассказать не желает. А что?

– Да ничего, просто похож он на Макси, как две капли воды.

– Вы имеете в виду того самого кабальеро Муэрреске, который имел честь быть отцом великого барда? – уточнил господин Дорс. – И этот… Лабиринт принадлежит его школе?

– Именно, – уже почти успокоившись, кивнула волшебница. – Только по-моему, что бы там ни говорили, никакой он на самом деле не кабальеро, а самый обыкновенный самозванец, и если бы он не… принцессу,… бы он отсудил свой замок у племянниц. Макси как-то при мне говорил, что его способности передаются по наследству. В частности, я слышала, что его сын унаследовал способности к магии, и если бы не стал бардом, то пошел бы по стопам отца… А между прочим, в роду Муэрреске отродясь не водилось никаких магов и вообще людей с магическими способностями, даже с минимальными, из этого я и предполагаю, что паршивец Макси был самозванцем. Но это к делу не относится. В общем, вполне возможно, что ваши сотрудники виноваты только в том, что проглядели неклассического мага и понадеялись на полиарг.

– А что можно использовать вместо полиарга в таких случаях? – осторожно поинтересовался господин Крош, оглядываясь на босса – не рявкнет ли сейчас, что перебил. – Чтобы мы могли, так сказать, принять меры… на будущее?

– Не знаю, не знаю, что вы можете сделать по этому поводу… Макси как-то высмеял меня, когда я пыталась поинтересоваться у него этим вопросом. Он сказал, что его Силу гасит простое серебро, но для этого серебро необходимо заколдовать особым образом, известным только в его школе. Может, пошутил, а может, правда, кто его знает… Так что, обговорим компенсацию?

– Как скажете, мэтресса, как скажете… Если желаете, можно сейчас, если же вы устали, можно и в другой раз, а если желаете, чтобы господин Факстон лично обсудил со мной это вопрос, я…

– Пожалуй, тогда я вас покину, а для обсуждения пришлю господина Факстона, – заключила дама и стала подниматься.

– Один вопрос, мэтресса Джоана, – остановил ее глава синдиката. – Если вас не затруднит… Вы упомянули некую родню… а много у него было этой самой родни?

– У Макси? Не знаю точно, сколько их там было, но на тот момент, когда мы с ним были знакомы, были только те две несчастные племянницы, которых он поимел на разделе наследства… Потом они вышли замуж, он даже милостиво выделил им приданое, и они, представьте себе, взяли.

– А что тут странного? – удивился господин Дорс, который, как и всякий деловой человек, вполне мог понять, что если что-то дают, отказываться грех, и в данной ситуации скорее не понимал щедрого дядюшку, чем его корыстных племянниц.

– Да не по-мистралийски это, – пожала плечами мэтресса. – Они же там все гордые и злопамятные, что мужики, что бабы… Так я о чем?… а, о родне. Поскольку я до сих пор уверена, что Макси – наглый самозванец, племянницы со своим потомством вряд ли могут считаться ему родней. Ну, а куда делся его единственный признанный сын, до сих пор никто не знает. Могу только с уверенностью поручиться за два факта. Первый факт – он не умер. Одна моя знакомая, которой этот татуированный красавчик очень нравился, проверяла. Когда он пропал, она всех некромантов по соседству обегала, и все, как один, заявили, что он жив. А второй факт – у вас в подвале сидит не он. Я видела маэстро неоднократно и внешность хорошо помню. От отца он взял разве что глаза и еще кое-что, которое он точно так же пихал куда только можно, а лицом был похож на матушку, несравненную Алламу Фуэнтес. А что касается вашего… товарища, то это, видимо, просто совпадение.

– Что ж, не смею вас задерживать… – господин Дорс поднялся из-за стола, раскланялся перед дамой и лично проводил ее до дверей. Когда в коридоре затих стук ее каблучков, он, вопреки ожиданиям своего начальника охраны, не укрыл все теми же неизящными словами стервозную волшебницу вместе с ее высокопоставленным родственником, а только хмыкнул себе под нос: – Дура… неужто сама не догадалась?

– О чем? – несмело подал голос господин Крош.

– Да есть тут у меня одна мыслишка занятная… Если это правда, мы озолотимся. Только надо действовать аккуратно, не торопясь и очень-очень тихо… Хорошо, Крош, ты иди, а я потолкую с Ганзи. Это больше по его части.

– А с этим мистралийцем что делать? – напомнил начальник охраны. – Поспрашивать еще, или?..

– Нет-нет, – спохватился босс. – Ни в коем случае или! В каком он состоянии на настоящий момент?

– В удовлетворительном.

– Тогда сейчас съезди за город на виллу «Марианна», пусть там охрана подготовит комнату для дорогих заложников, и ночью перевезешь его туда. Там его и будем держать, пока точно не выясним, то ли он, что я думаю. В филиале его держать нет смысла, да и дружки могут нагрянуть, была такая информация, что его кто-то интенсивно ищет. Организуй там охрану получше, вдруг и в самом деле найдут и попытаются отбить, тут мы их и повяжем. Может на этот раз кто-то поразговорчивей попадется.

Когда начальник охраны удалился, донельзя раздосадованный невозможностью сделать с наглым мистралийцем все, что так живописно обещал, его место занял невзрачный маленький человечек, вернее даже не человечек, а полугном. Его должность тоже носила довольно расплывчатое название «помощник по информации», и, несмотря на его невзрачность, господина Ганзи побаивались все сотрудники.

– Что у тебя новенького по мистралийскому вопросу? – первым делом поинтересовался босс. – Что-нибудь выяснил?

Зам по информации недовольно поморщился.

– Мало что. Снова поступила информация, что некто очень настойчиво ищет пропавшего мистралийца, причем в своих поисках не жалеет средств.

– Вот как? Действительно, странная настойчивость. Что, они каждого своего боевика вот так ищут до последнего, не жалея средств?

– Отнюдь. Из ряда вон выходящий случай. Мы поработали над этим, подняли прежнюю информацию. Теперь, когда мы знаем, кто он такой, стало немного проще.

– И что нового узнали?

– Ничего нового, информация старая, но теперь ее можно по-новому рассмотреть. Это еще от Сорди в свое время получили. Кантор ходил у Амарго в любимчиках, тот его всячески опекал, прикрывал по возможности и всегда бросался спасать, если подопечный во что-либо влипал. Есть возможность заманить Амарго в засаду, заняться?

– Займись. Твои люди пусть заманят, а Крош организует засаду. И попробуй спросить Сорди подробнее, что он знает о причинах такого странного отношения командира к рядовому боевику, пусть он хоть сто раз хороший убийца. Если Сорди имеет такое влияние на Пассионарио, как он расписывает, пусть у него поинтересуется. Уж товарищ вождь должен бы знать, он с ними обоими близко общался.

– К сожалению, невозможно. – Ганзи тихо вздохнул. – Сорди каким-то образом разоблачили. Сегодня вам прислали его голову в подарочной коробке с ленточкой.

– Мне?

– Да, коробка была адресована лично вам, но ее, разумеется, открыли ребята Кроша. Обычная коробка, каких полно в любой лавке, и на ней черно-красная ленточка. Внутри голова. Мне очень жаль, босс. Сорди был нам еще нужен?