О пользе проклятий - Панкеева Оксана Петровна - Страница 75

– Не пытайтесь уверить меня, будто вам были столь интересны наши рассуждения о магии, что вы притворялись спящим, чтобы нам не мешать. Особенно, принимая во внимание тот факт, что вам больно и притворяться вам стоило большого труда. Вы надеялись, что я уйду, и вам не придётся со мной общаться. Должен вас огорчить, ваше величество, придётся.

– Я вас слушаю, – покорно вздохнул король.

– Нет, ваше величество, это я вас слушаю. Извольте объяснить, что произошло сегодня на традиционном поминальном ужине.

– Это непременно нужно объяснить сейчас?

– Если вас не затруднит.

– Затруднит. И очень.

– Вы настолько плохо себя чувствуете?

– Мне больно. Это… отвлекает.

– Я опасаюсь, что если я сейчас кастую обезболивающее заклинание, вы либо уснёте, либо подбодритесь и категорически откажетесь от объяснений.

– Нет, что вы, мэтр Истран, у меня и в мыслях не было уклоняться от разговора. Я все равно собирался вам все объяснить… по окончании. Я же не предполагал, что со мной такое случится. Так не вовремя…

Придворный маг наклонился, положил ладонь поверх повязки, затем резким движением дёрнул руку вверх, собрав пальцы щепотью, словно выдернул невидимый гвоздь.

– Спасибо, – вздохнул король. – С чего бы начать… Может, у вас есть вопросы?

– У меня их много, но я хотел бы для начала знать суть дела. Все происшедшее – ваша работа?

– Моя, – честно признался король. – И частично Элмара.

– Какая именно часть? – поинтересовался мэтр.

– Я придумал план, который ему не понравился. И он взял с меня слово, что если я придумаю что-то другое…

– Нет-нет, так не пойдёт. Давайте всё-таки сначала. С чего все началось. Такое впечатление, что все делалось экспромтом, будто у вас не было времени как следует продумать свои действия.

– Совершенно верно. Вчера ко мне пришёл господин Хаббард… покойный господин Хаббард, как это приятно звучит… и потребовал освободить престол, как я и ожидал.

– Вы ожидали этого через полгода.

– Они решили ускорить процесс, испугавшись, что я их всё-таки достану. И тогда я…

Король подробно изложил события двух последних дней, честно и беспристрастно описав оба свои плана и результат, к которому привели его действия.

– Что ж, – согласился мэтр Истран, выслушав все это. – Теперь мне всё ясно. Кроме одного: почему вы скрыли все от меня? У вас были какие-то основания подозревать меня в неверности короне?

– Ни в коем случае, – король заметно смутился. – Просто я опасался, что вы вмешаетесь… скажете, что я собираюсь поступить безнравственно, или слишком рискованно, или безответственно… и запретите.

– Запретить? Вам? Простите, ваше величество, но вы здесь король или… то, что вы обычно упоминаете в таких случаях? Если я беру на себя смелость давать вам советы и высказывать свои суждения в некоторых вопросах личного плана, это не значит, что я собираюсь вмешиваться во все, что вы делаете. Вы припоминаете какой-либо случай, чтобы я вмешивался в государственные и политические вопросы? Так почему вы решили, что я стану вам препятствовать, тем более, когда речь идёт о судьбе короны? Возможно, я мог бы вам что-либо посоветовать, каким-то образом улучшить ваши замыслы, хотя при такой нехватке времени их вряд ли можно было улучшить. Но неужели вы полагаете, что я бы посоветовал оставить все как есть и отдать корону этим проходимцам? Стыдитесь, ваше величество.

– Стыжусь, – согласился король. – И даже более чем вы думаете.

– И считаю своим долгом добавить, что если бы я был в курсе дела, возможно, вы бы не пребывали в столь плачевном состоянии, как сейчас. Что это у вас за кольчуга, что её можно руками порвать?

– Руками Элмара можно порвать что угодно… – проворчал король. – Прошу вас, мэтр, не отчитывайте меня. Я всё понял. Мне и без того…

Он замолчал и отвёл глаза. Старый волшебник понимающе вздохнул и сочувственно произнёс:

– Жак – не тот человек, который способен всерьёз сердиться и не прощать обид. Тем более что виноваты всё-таки не столь вы, сколь его высочество принц-бастард Элмар. И я непременно напомню ему, если он сам не сочтёт своим долгом объяснить это Жаку. Не переживайте так, ваше величество. Ваш друг не злопамятен. Тем более, с ним ничего страшного не случилось. Все утрясётся, все образуется. И ещё, могу я полюбопытствовать, что вы знаете об этом молодом человеке, которого я встретил сегодня в вашей гостиной? Кроме того, о чём вы уже упоминали?

– Почти ничего. А чем он вас так заинтересовал?

– Профессиональный интерес. Насколько мне известно, он не занимался магией всерьёз?

– Не знаю. Мафей утверждает, что он менял класс. Возможно, занимался, но теперь не имеет такой возможности.

– Сомневаюсь. Единственный человек, который мог бы быть его наставником, пропал без вести пятнадцать лет назад, следовательно, класс у него был другой.

– Но у него ничего больше нет, кроме Силы. Кем он ещё мог быть?

– Кем угодно. Разумеется, того, что он имел, у него сейчас нет. Потому ему и пришлось сменить класс. То, что у него было, он потерял.

– А такое возможно? Потерять что-то, кроме Силы?

– Разумеется. Легче всего потерять Веру. Огонь – тоже довольно хрупкая вещь. Луч можно потерять только в старости, вместе с разумом, Тень – в результате… э-э… слишком сурового наказания за воровство. В принципе, потерять можно что угодно. Но по моим скромным предположениям, этот молодой человек прежде носил чёлку. А вовсе не косу, как предположил по наивности мой любимый ученик.

– Бард? – Король в изумлении даже попытался привстать, но, убедившись в бесполезности своей попытки, откинулся на подушку и тихо засмеялся. – Конечно… Как я сам не понял… Кому же ещё пришло бы в голову всерьёз интересоваться Ольгиной музыкой… Над этим стоит поразмыслить.

– Я бы не рекомендовал вам размышлять об этом сейчас. Лучше поспите, пока действует заклинание. Завтра у вас не будет такой возможности. Обезболивающие заклинания нельзя кастовать постоянно, они вредны для организма и даже опасны. При частом использовании они ведут к разрушению нервных клеток, так что завтра днём придётся сделать перерыв часов на двенадцать, и тогда вы вряд ли сможете уснуть. А сон вам необходим. Так что, спокойной ночи, ваше величество.

– Спасибо, мэтр, – откликнулся король, послушно закрывая глаза. В необходимости сна у него не было никаких сомнений. – Спокойной ночи.

Кантор дрожащей рукой вытер пот с лица и с трудом произнёс:

– Мне срочно надо что-то выпить…

– Почему обязательно выпить? – мягко возразила Тереза и подсела поближе. – Это можно сделать проще. Повернись ко мне.

Она проговорила коротенькую молитву на незнакомом языке, сложив перед собой руки и склонив голову, затем сделала знак креста, как обычно делали переселенцы, и положила руку Кантору на лоб. Нервная дрожь действительно прекратилась, дыхание выровнялось и, что больше всего порадовало, померкли и как-то забылись жуткие видения. Кантор всерьёз опасался, что они будут преследовать его ещё долго.

– Вот и все, – сказала Тереза, отнимая руку. – И вовсе не надо напиваться до беспамятства. Тебе лучше?

– Спасибо, – кивнул Кантор. – Конечно.

– Это тебе спасибо. Как ты это делаешь?

– Не знаю, – честно ответил он и пожал плечами. – Само получается. А что, получилось?

Вместо ответа она улыбнулась и погладила его по щеке.

– Это замечательно, – философски заметил Кантор, откидываясь на спинку скамейки. – В кои-то веки у меня получилось что-то полезное. А то никогда заранее не знаешь, что получится. Наши ребята иногда даже развлекаются таким образом: скидываются, поят меня до невменяемого состояния, и бьются об заклад, что я отмочу. Выигрывает тот, кто ближе всех оказывается к истине. А точно на моей памяти ещё никто не угадал.

– А почему ты не занимаешься магией всерьёз? – спросила Тереза. – Раз у тебя есть такая Сила?

– Видишь ли… – Кантор вздохнул. – Моя Сила совсем другая. Она внутри меня. И пользоваться ею надо как-то особенно. Пока был жив отец, он меня кое-чему учил, а потом он пропал и другого наставника я найти не смог. Никто больше в этом не разбирается. А заниматься классической магией мне нельзя. Если я попробую впустить в себя Силу, которой пользуются классические маги, она вступит в конфликт с моей, и я сгорю. Меня предупреждал об этом отец, и у меня есть все основания ему верить.