О пользе проклятий - Панкеева Оксана Петровна - Страница 70

Вода всколыхнулась и чуть не вышла из берегов. Бассейн сразу стал маленьким и тесным, когда в него бултыхнулся его высочество. Да и сам Кантор как-то почувствовал себя маленьким худеньким заморышем. И вырастают же такие здоровенные… Есть на что посмотреть, уж чего там. А он ещё стесняется… а вот и автограф доктора Кинг – ровный тонкий рубец от горла до лобка, через всё туловище. Почти не заметно, но всё же… И на спине ещё один такой же… Почки в брюшной полости, надо же… А ведь собрала. Упорная женщина, этого у неё не отнять.

Этель начала дурачиться и приставать к Элмару, а Жак, нырнув пару раз, подплыл поближе к Кантору и тоже присел рядом.

– Ну как, ты всё ещё боишься мистралийцев? – поинтересовался Кантор.

– Не всех, – смущённо улыбнулся в ответ королевский шут и спросил: – Почему ты меня прикрыл?

– Как – почему? Ты же был без кольчуги. Тебя бы убили на месте. Тебе король велел кольчугу надеть, почему не послушал?

– Да у меня не было… Я и не знал, что она действительно понадобится, я думал, это он на всякий случай… Но я не о том. Понятно, что убили бы, но тебе-то что? Кто я тебе? А ты меня прикрывал своей спиной, и всё время крутился рядом, хотя я мог и тебя убить заодно со всеми. Почему?

– Как это – кто ты мне? – возмутился Кантор. – Ты за кого меня держишь? Не знаю, как тут у вас, а у нас принято всегда прикрывать своих. Просто своих, кто бы они там ни были.

– А как ты узнал, что это буду я?

– Ты же сидел рядом с Элмаром. Вот я на тебя и подумал, когда он меч на другую сторону передвинул. Неужели кто-то с другого конца стола должен бы был бежать за мечом?

Жак помолчал, опустив глаза и глядя на воду, потом негромко сказал:

– Спасибо.

– Не за что, – засмеялся Кантор и с облегчением подумал, что объяснение сошло за приемлемое. Вот и хорошо.

– А что он тебе сказал? – спросил Жак после небольшой паузы.

– Кто?

– Король, наверное. Кто тебе инструкции давал. Что ты должен был делать?

– Эманировать, – честно сказал Кантор. Какой смысл скрывать, все равно король с Элмаром расскажут ему все, лишь бы выслушал и простил.

– И все? Просто эманировать? Так эта злость…

– Да, это была моя злость.

– А разве ты не стихийный?..

– Стихийный. Но иногда эманацию можно и стимулировать. Так же как тебе нужен толчок для трансформации. Я, например, очень сильно эманирую на музыку. Не всегда, но чаще всего.

Жак улыбнулся.

– Ты так ненавидишь свой государственный гимн?

– А что, такие стихи можно любить? Это же не стихи, а стыд и срам. У Элмара и то лучше. А мелодия? Тьфу! Позорище, а не гимн. Он меня просто бесит.

– Понятно, – заключил Жак и ещё раз окунулся с головой.

– Что тебе понятно?

– Понятно, наконец, отчего происходит трансформация. Я до сих пор этого не знал.

– А у тебя часто это бывает?

– Почти никогда, – неохотно ответил Жак и, тяжело опираясь на край, вылез из бассейна. – Пойду я спать. Загляну к Терезе, как она там, и займу кровать. Уж как-нибудь потрахаетесь без кровати, я спать хочу.

– Спокойной ночи, – сочувственно сказала Ольга ему вслед.

– Угу, – откликнулся Жак, завернулся в простыню и побрёл в оранжерею. Кантор и Ольга одновременно, не сговариваясь, придвинулись поближе друг к другу, наблюдая, как Элмар, поймав всё-таки шкодливую волшебницу, поднял её высоко над головой и потребовал прекратить безобразие, а то не опустит.

– Опусти! – возмущённо задрыгала ногами Этель. – И давайте все вместе…

– Не дождёшься! – тут же перебил её первый паладин. – Если хочешь, пойдём в раздевалку, там есть куча простыней, на них и расположимся. А тут мы ребятам будем мешать.

– Мы будем вам мешать? – тут же уточнила Этель.

– Будете, – невежливо отозвался Кантор. Вообще-то ему такие вещи никогда не мешали, но лучше пусть эта озабоченная волшебница убирается в раздевалку со своими коллективными идеями.

– Значит, пойдём, – заключил Элмар и стал выбираться из бассейна, держа маленькую Этель под мышкой. – Только учти, я больше на голове стоять не собираюсь. И вообще, никаких неустойчивых поз не изобретай…

Кантор с трудом дождался, пока за ними закроется дверь.

Короля разбудил разъярённый рёв, донёсшийся откуда-то из угла спальни:

– Кто колдует! Какая сволочь пялится! Поймаю – уши оборву!

Он открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на нахала, так орущего в королевской спальне. На полу у зеркала сидел принц Мафей, почему-то прикрыв уши ладонями. В зеркале медленно таяло изображение рассерженного лица, в котором король узнал Кантора. Мистралиец был в гневе и явно сыпал не особо пристойными выражениями, но звука уже не было слышно. Понятно. Лекции наставника не особо впечатлили любопытного эльфа. Он решил продолжить свои познавательные наблюдения.

Мафей оглянулся и испуганное выражение его лица тут же сменилось виноватым.

– Шеллар, извини, пожалуйста… – жалобно сказал он. – Я не знал, что он так раскричится…

Король промолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Боли не было, только головокружение и страшная слабость. И тугая повязка, стягивающая грудь.

Эльф легко вскочил на ноги и подошёл к кровати.

– Как ты себя чувствуешь? Может, тебе что-нибудь нужно? – все так же виновато спросил он, присаживаясь на высокий неудобный стульчик без спинки, на котором никто, кроме него, сидеть не мог.

– Дай мне воды, – попросил король и сам поразился, как слабо и жалко звучит его голос.

– Сейчас, – Мафей поспешно сорвался со стула, метнулся к тумбочке и налил воды в чашку. – Давай, я помогу тебе приподняться…

Король попытался приподняться сам и с огорчением обнаружил, что без посторонней помощи это у него не получится. И даже с посторонней помощью получилось с большим трудом. В два глотка опустошив чашку, он обессилено упал на подушку и ещё с минуту не мог отдышаться.

– Ну как? – с надеждой спросил Мафей. – Лучше? Может ещё?

– Спасибо, – выдохнул король. – Не надо.

Мафей поставил чашку на тумбочку и снова взгромоздился на стульчик, не сводя с кузена скорбного взгляда.

– Как ты? – снова спросил он.

– Ничего, – ответил король. – А почему мне опять не больно?

– Это действует обезболивающее заклинание. Если станет больно, скажешь, я опять поколдую.

– Скажу. – Король чуть кивнул и хотел было спросить насчёт трубки, но потом подумал, что у него вряд ли хватит сил её самостоятельно набить, а Мафей не сумеет. Так что эту мысль придётся оставить. Потом спросил:

– Ты Жака видел?

– Видел, – с готовностью кивнул принц.

– Как он там?

– Пошёл спать.

– Он на меня очень обиделся?

– Не знаю. А ты его чем-то обидел?

– Очень. Я не буду рассказывать… Долго объяснять.

– Если тебе тяжело говорить, давай помолчим, – с готовностью предложил Мафей.

– Нет, не тяжело… Если не говорить много.

– Тогда давай, я тебе что-нибудь расскажу.

– Расскажи.

– Что тебе рассказать?

– Чем это ты занят.

Мафей смутился и неуверенно пояснил:

– Я хотел посмотреть, как это делают другие.

– Насмотрелся?

Мафей вздохнул.

– Шеллар, он мне правда уши оборвёт?

Король слабо улыбнулся.

– Он не видел, что это ты.

– А чего он тогда сразу про уши?

– Просто так. Непослушных детей всегда треплют за уши.

– Обычных, человеческих детей?

– Ну да. А ты думал, только эльфов?

– Это же неудобно, – искренне удивился Мафей. – У них уши слишком маленькие.

– Уж какие есть. Объясни, что полезного ты находишь в таких наблюдениях? Зачем?

– Мне интересно, как это делается.

– Технически?

– Да.

– Книжку почитай.

– Там непонятно. Так нагляднее. Только все почему-то делают это по-разному. Шеллар, а как правильно?

– Как тебе нравится.

– А если это окажется плохо?

– Как это – плохо?

– Ну вот твоя маркиза сказала, что ты её плохо трахал.