О пользе проклятий - Панкеева Оксана Петровна - Страница 65

– В смысле? – поинтересовался Кантор. – Особо благодарный пациент?

– И это тоже. Но шедевр в профессиональном смысле. Я его двенадцать часов собирала ко кусочкам. Буквально. Одних осколков рёбер из лёгких наковыряла сто сорок два, я специально считала. А почки знаешь, где нашла? В брюшной полости. А один позвонок – в желудке. В общем, полная каша. Ни один хирург больше не взялся, а у меня наглости хватило. И ведь выжил, что поразительно.

– Стелла, – со слабой надеждой спросил Кантор, видя, что сегодня мэтресса не настроена хамить. – А меня тогда… ну, после того… Тоже ты собирала?

– Нет, – серьёзно качнула головой Стелла. – Не я. У меня тогда ещё не было ни клиники, ни практики, ни даже инструментов толковых. Да и не смогла бы я собрать так, чтобы ни одного шрама не осталось.

– А ты меня видела?

– Нет. Но мне Мануэль рассказывал.

– Понятно, – вздохнул Кантор, поняв, что здесь он правды тоже не добьётся. – А где он сейчас?

– Мануэль? Мотается по континенту… А, ты же ещё не в курсе? У нас такое дело, хоть плачь, хоть смейся. Пропал наш любимый вождь и идеолог. По совершенно идиотской причине – самостоятельно учился телепортации. Уже дней пять прошло, а от него ни слуху, ни духу. Либо куда-то встрял, либо все пытается самостоятельно найти дорогу домой. Ты вот смеёшься, а бедный Мануэль с ума сходит. Нанял себе мага и скачет по всему континенту, предупреждает всех, кого может, чтобы искали… Ужас! Я как представлю себе, что когда-нибудь этот человек придёт к власти… Уж он и наруководит! Бросит страну на произвол судьбы и сядет учиться магии.

– Да пусть, – пожал плечами Кантор. – Раз уж ему так повезло и к нему вернулась Сила, пусть учится. Чтобы к тому времени, когда он действительно придёт к власти, он был более-менее приличным магом. Сейчас-то он больше бард, чем маг. Представляешь себе барда во главе правительства?

– Вот из-за того, что он бард, из него и маг такой получается, – проворчала Стелла. – То спалит что-нибудь, то сам потеряется. И угораздило же его потерять Силу! Не мог Огонь потерять… Оно бы полезнее было.

Кантор тяжело вздохнул и отвёл глаза. О потерях ему говорить не хотелось.

В сером облачке телепорта возникли эльфийские ушки Мафея, а затем и весь юный принц.

– Все готово, – сообщил он.

– Иду, – Стелла подхватилась с дивана. – Элмар остался там?

– Да, – кивнул Мафей. – Он сказал, что подождёт.

– Хорошо… Ты не знаешь, какая у короля группа крови? – донеслось из телепорта, и доктор с принцем исчезли, оставив Кантора одного в королевской гостиной. Идиотское получилось положение – в апартаментах его величества сидит какой-то подозрительный иностранец, который непонятно что тут делает… И что сказать, если кто войдёт?

Как будто назло, в дверь заглянул слуга с подносом и сообщил:

– Вино и кофе.

– Заноси, – скомандовал Кантор и достал новую сигару. Раз уж принесли кофе, не пропадать же добру. К счастью, слуга не стал задавать вопросов – видно, был вышколен, как положено. Поставил поднос на стол и испарился. Однако спокойно покурить Кантору не дали. Только он успел налить себе кофе, как в гостиную без стука вошёл незнакомый человек в чёрном камзоле полувоенного покроя с серебряной звездой на груди и с откровенно хинской физиономией. Видно, какая-то важная шишка.

– Где его величество? – спокойно вопросил он, даже не интересуясь, кто такой Кантор и что он здесь делает.

– Его здесь нет, – ответил Кантор, надеясь этим исчерпать разговор. Не тут-то было. Посетитель не шелохнулся и спросил, устремив на Кантора неподвижный взгляд раскосых глаз:

– А где он?

– А почему я должен вам объяснять? – спросил в ответ Кантор. Незнакомец посмотрел на залитое кровью кресло, на кучу рваных тряпок на кушетке, потом снова на Кантора. Исследовав его пристально несколько секунд, он молча придвинул к столу чистое кресло с другого конца комнаты, уселся, налил себе кофе и представился:

– Глава департамента Порядка и Безопасности Флавиус.

Кантор мысленно обложил себя в три этажа за непонятливость и сказал:

– Очень приятно.

– Итак, где его величество? – повторил свой вопрос глава департамента.

– В клинике, – пояснил Кантор. Флавиус с лёгкой досадой шевельнул бровью, и его хинская физиономия снова застыла неподвижно.

– Он всё-таки ранен, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он. – Что-то серьёзное?

– Не особенно, но он потерял много крови. Не сразу заметил… и нас уверял что не ранен, пока его высочество не раздел его и не убедил.

– Понятно, – констатировал Флавиус и отхлебнул кофе. – Полагаю, по возвращении он будет не в состоянии принять доклад и дать дальнейшие инструкции?

– Я тоже так полагаю, – согласился Кантор.

– Жаль. Впрочем… Разберусь сам. Вы не в курсе дела, сегодня в банкетном зале – это был экспромт, или он это спланировал? Он мне, конечно, сам расскажет, но не скоро, а мне любопытно.

– Спланировал, – ответил Кантор. Скрывать что-то от этого господина вышло бы себе дороже, тем более, король действительно сам ему всё расскажет.

– Поразительно. Когда? Ещё вчера вечером у него был другой план… А ваш прыжок на стол – это было тоже запланировано?

– Вот это как раз был экспромт. А вы это все видели?

– Видел. Через магическое зеркало. А вы видели стрелков или просто подозревали?

– Слышал, – кратко пояснил Кантор.

– Вот как, – Флавиус чуть заметно улыбнулся. – Я полагал, что легенды о вашем удивительном слухе преувеличены.

– Самую малость.

– Да, разве что самую малость, – вежливо согласился Флавиус. – Также позвольте выразить восхищение вашим мастерством метания вилок. Специально учились?

Кантор пожал плечами.

– Я умею метать все, что попадается под руку. Любые предметы.

– Генерал Ордоньес – ваша работа? – спросил вдруг Флавиус вне всякой связи с предыдущим.

– Да, – ответил Кантор, поскольку этот очень опасный господин знал о нём, похоже, не меньше, чем король. А то и больше.

– Красиво, – одобрил Флавиус. – Почему оставили работу?

– Здоровье пошатнулось.

– Жаль. А скажите, вы не знакомы, случайно, с человеком по имени дон Рауль? Возможно, сейчас он носит другое имя, но всё же… Где-то под пятьдесят, невысокий, худощавый, совершенно седой, но глаза молодые, синие и яркие.

– Нет, – ответил Кантор, подумав для виду. Уж слишком напоминал этот загадочный дон Рауль друга и советчика Амарго, бессовестного обманщика. – К сожалению. Наши контакты друг с другом ограничены. Я знаю только членов своей группы. Ни один не подходит.

– Если вдруг встретите, дайте ему знать, что корона заинтересована в контакте с ним. Интересам вашей партии это не повредит.

– Хорошо, – согласился Кантор, с нетерпением ожидая, когда же этому хинскому удаву надоест над ним издеваться и он, наконец, уйдёт отсюда.

– И ещё… Зачем вы ездите в Голдиану?

– Я не знаю, – честно ответил Кантор. – Я охранник. Мне не положено этого знать.

– Тогда я вам скажу. Ваши агенты выкрали у правительства чертежи какого-то оружия, а изготовить его у них нет возможностей. Поэтому они пытаются договориться с Багги Дорсом и его синдикатом, чтобы те изготовили для них партию оружия в обмен на эти чертежи. Возьму на себя смелость дать вам совет: известите своё руководство, что корона Ортана готова заключить с вами эту сделку на любых условиях, которые будут честно выполнены. А голдианцы вас кинут, как маленьких. Этот Багги Дорс – уголовник, и заключать с ним какие-либо сделки без гарантий чревато последствиями.

– Благодарю вас за предупреждение, – вежливо сказал Кантор. – Я обязательно передам своему командиру.

– Тогда позвольте откланяться.

Флавиус допил свой кофе, взял со стола папку, и они церемонно раскланялись. Когда за ним закрылась дверь, Кантор с неописуемым облегчением вздохнул и вытер взмокший лоб. Общение с такими людьми давалось ему с большим трудом. И что противно, на этом приключения не кончились. Сначала припёрлась какая-то придворная дама в поисках его величества, а не найдя последнего, начала откровенно заигрывать. К счастью, она додумалась представиться, и Кантор с радостью вспомнил, что с этой дамой он уже встречался лет семь назад в Лютеции. Он немедленно напомнил ей, где и при каких обстоятельствах они виделись, после чего дама изменилась в лице, холодно сообщила, что он обознался, и немедленно смылась, что от неё и требовалось. Кантор мысленно посмеялся, подумав, знает ли его величество, что его придворная дама была в своё время гордостью заведения мадам Лили и была известна на всю Лютецию как Камилла Сахарные Губки.