Догнать мечту - Черчень Александра - Страница 71

Восемнадцатая.

Пол тут и правда оказался с сюрпризом. Дарью спасло только то, что она не выпустила веревку из рук. Так что теперь висела, поджав ноги, и с ужасом таращилась на сверкающие внизу колья. Зато живая.

– Параноик, чтоб его! – орала рыжая, быстро спускаясь по вертикали и раскачивая веревку, чтобы помочь переселенке оказаться над нормальным камнем. Теоретически нормальным.

Дашка осторожно поставила на него ногу, и ничего не произошло.

Девятнадцатая промелькнула как страшный сон, потому что принцип у нее был такой же, как у стен, то есть шаталась, зараза, а падать нам с Дашкой, так некстати оказавшимся там почти одновременно, не хотелось категорически.

Двадцатая оказалась последней.

Но мы поняли это только когда пробежали десять метров, а край так и не появился.

Почти одновременно рухнули на колени, стараясь отдышаться и унять бешеное сердцебиение.

– Вот это забег, – откашлялась Кри. – Если бы не тренировки и магия, то меня бы еще на первых ступеньках размазало.

– А мы новички, – немного истерически рассмеялась я, разглядывая тонкую царапину на большом пальце. – И нам повезло.

– Скорее дурочки, – решила подхватить брошенный Крионой флаг пессимизма Дарья. – Ведь какого-то черта сюда сунулись!

– А кто такой черт? – вяло поинтересовалась рыжая, поднимаясь.

– Не важно, – отмахнулась блондинка, с трудом следуя ее примеру.

У меня сил почему-то вообще не было. Не отрывая щеки от прохладного камня, поинтересовалась:

– А можно я дальше поползу?

– Вставай, – помогла мне подняться Дарья. – Яда на металле быть не должно.

– А если и был, то не одно тысячелетие назад, – прострекотал голосок подползшей Лады. – Мама, все хорошо. Нам уже не так много осталось, сделай над собой усилие.

– Ты в порядке? – встревоженно посмотрела я на паучонку.

Она, кстати, выросла. Раза в три с момента вылупления.

– Все хорошо, – ответила «дочурка», заползая на привычное место на плече. – Даже спать буду меньше какое-то время, пока не начнется вторая стадия преобразования.

Решив уточнить об этом позже, я повернулась к подругам.

– Ир, а почему ты Спящего не позвала? – вдруг спросила Кри, вспомнившая про сотворенный кристалл вызова.

– Знаешь, в начале лестницы просто не было весомого повода, а потом даже в голову не пришло, – развела руками, виновато глядя на девушек.

– Да ладно! – отмахнулась кареглазая, ободряюще улыбаясь. – Все равно он бы не сразу включился в ситуацию, а там каждая секунда была на счету.

После этого приключения мы решили, как следует поесть и только после этого идти дальше.

Глава 27

Следующий зал заставил дружно охнуть от восхищения, как только мы появились на пороге, и так же дружно выругаться матом, когда мы свалились на сверкающий, но, вот досада, очень скользкий пол!

– А ведь стоило понять, что зимний зал назван так неспроста, – морщилась Дашка, потирая затылок, которым хорошо приложилась.

Надо заметить, своему названию это помещение соответствовало. Оно было прекрасно. Наверное, самое красивое, что я видела в Анли-Гиссаре. Но такое мнение сложилось из-за того, что я-то зритель подготовленный и насмотрелась на город еще когда с Арвилем по нему гуляла.

Этот зал был стилизован под зимний лес. Алебастровые колонны из-за неправильной формы были похожи на огромные, укрытые снегом деревья. Стены были неровными и пористыми и напоминали огромный кустарник. А наверху – бездонная синева авантюрина со вспыхивающими в нем звездами. И луна! Тут была невероятно красивая сверкающая луна!

Правда, из-за наледи пересекать эту красоту пришлось ползком, что весьма поумерило восторги.

Второй уровень города не создавал ощущения опустошенности, как первый. Он был… почти жилой. Помещения оказались гораздо меньшего размера. То тут, то там у магических каминов стояли древние кресла с почти истлевшей обивкой, на полу лежали полуистлевшие тряпки, которые раньше, тысячелетия назад, наверное, были коврами или шкурами.

Смех угас еще за порогом зимнего и даже не думал возвращаться. Такое ощущение, что идешь по пепелищу… чужого дома, который оставили хозяева, чтобы однажды сюда вернуться. И дом ждет их. Ждет, прислушиваясь к эху шагов, и разочаровывается, понимая, что это… не они. Анли-Гиссар. Ты так без них тоскуешь. Без тех, кто тебя создал. Тех, кто вложил в тебя столько жажды жизни.

Замерший в тишине, веками не слышащий звуков голосов, ты все же не можешь не быть живым. Слишком много слез, горя, надежды, отчаянной радости и глухой безнадеги в тебе оставили твои творцы и дети.

Залы сменялись коридорами, коридоры – галереями, они перетекали в лестницы, на этот раз – даже без секретов и сюрпризов.

Пройдя под очередной аркой и дождавшись, пока вспыхнут светлячки под сводами, я разглядела место, куда мы пришли, и тихо охнула от неожиданности.

С мозаичной картины, расположенной на другом конце галереи, на меня смотрел сотник. Именно сотник. Не Спящий, не Арвиль, не смешливый Ар с теплыми фиолетовыми глазами, а сотник. Командир первого, и последнего, отряда хейларов, предводитель сотворенного воинства, чье существование противоречило замыслу самого творца.

Он был в странных доспехах, опирался на копье необычной формы с широким листовидным наконечником, обвивая древко хвостом, и смотрел на меня бесконечно уставшим взглядом, в котором не было даже эмоций. Молодым он отнюдь не казался. Как и легкомысленным. И с трудом ассоциировался с ветром моих грез.

Но… как странно. Стоило мне сделать несколько шагов в сторону и посмотреть на сотника с другого ракурса, как он неуловимо менялся. На лице появлялась едва заметная, но лукавая улыбка, глаза становились ярче, а сам он… моложе. Как будто латы и копье – это лишь бутафория, мальчишеская прихоть.

Да… все верно. Он именно такой. Вернее, он все, что может вместить в себя натура. Сильный мужчина, подросток, убийца, командир отряда, который за своих жизнь отдаст. Моя аметистовая мечта, за которой я прошла почти полмира. Он мне очень дорог.

Рядом с картиной была статуя ящера с гривой и кисточкой на длинном хвосте. Абсолютно черный зверь, оскалившийся и готовый к атаке.

Послышался печальный вздох Дашки:

– А вот это уже ближе к истине…

Я даже не обернулась в ее сторону. Вернее, попыталась, но по правую руку от моего Спящего обнаружился еще один мозаичный портрет. Мужчина с волосами цвета старого серебра, небрежно удерживая в пальцах очки, обаятельно улыбался. Во второй руке он перекатывал красивый красно-оранжевый камень, и, судя по заваленному инструментами и материалами столу, запечатлели хейлара за работой. Его я тоже знала. Шеридан.

Но ничего общего, кроме облика, с тем десятником, что встретился мне по пути сюда, у него не было.

Так вот ты какой… был.

Возле этого полотна сидел серо-стальной каменный хейлар, который, склонив голову, лукаво наблюдал за нами.

– Портретная галерея, – печально проговорила Криона, подходя к другому изображению.

– Их тут одиннадцать, – с грустью в глазах сказала Даша, стоящая возле Арвиля.

– Сотник и десятники.

Мое внимание привлекло изображение совсем юной светловолосой девушки в свободном розовом платье. Она сидела с розой в руках на скамье, ножку которой обвивала хвостиком с золотисто-белой кисточкой, и растерянно смотрела на меня. Она была очень… нежной, воздушной и почти неземной.

Я перевела взгляд на статую хейлары и вздрогнула от того, что узнала ее. Белоснежная. Лей. Та, что так и не научилась пытать и убивать в те давние времена.

Та, которая гоняла нас по городу.

И правда, во что превратилась… Теперь печаль в голосе Спящего стала понятна.

Остальных я не знала, потому просто с любопытством разглядывала картины и статуи. Создатель, какие же они были разные! Меня почему-то очаровал отчаянно рыжий молодой парнишка, сидящий на коряге посреди какого-то болота, залитого солнечным светом, и шально улыбающийся. Почему его решили «запомнить» именно таким?