Миллион запретных наслаждений - Паркер К. Л. - Страница 79

В моем сне не было ничего такого уж страшного, кошмарного. Однако он был слишком реалистичным, и это меня немного напугало. Прежде чем рассказать, если я вообще собирался это делать, нужно было самому его хорошенько обдумать. Зачем еще и ее пугать? Поэтому я отрицательно покачал головой.

Как раз в это время на прикроватном столике затрезвонил будильник. Оглушительный звон взрезал тишину ночи, сняв возникшую неловкость. Лейни прижалась лбом к моей груди, и мы оба застонали, понимая, что звук этот был началом нашего расставания. Мне нужно было собираться на работу, а она должна была вернуться к семье. Восторга у нас такое положение не вызывало, но через это нужно было пройти, пока мы не могли быть вместе постоянно.

Я заткнул будильник ударом ладони, и тот с глухим ударом упал на пол. Напоминание нам не требовалось, оно и так висело над нами, как гильотина над смертником. Так я чувствовал. Лишиться ее для меня было все равно, что лишиться головы. Хотя нет, скорее лишиться сердца, ведь, уезжая, она его забирала с собой.

— Я люблю тебя, — пробормотала она мне в грудь, когда я погладил атласную спину.

— Знаю, — ответил я, целуя ее в макушку. — Я тебя тоже люблю.

Она подняла голову и ответила мне уверенным взглядом.

— Я знаю, — сказала она, и тяжесть этих слов развеялась, когда она скрепила наше признание поцелуем.

Это был не прощальный поцелуй и не такой поцелуй, которым разжигают страсть, хотя я тут же почувствовал зверское возбуждение. Это был поцелуй надежды. Он говорил: мы знаем, что все равно будем вместе; каждое произнесенное слово было правдой; мы любим друг друга и преодолеем любые преграды, которые встретятся нам на пути, как бы ни сложилась наша судьба. Ведь какими бы дерьмовыми ни были наши отношения вначале, красный цветок прорастет сквозь грязь и мрак.

Наконец я понял смысл этих слов.

6

ПОПАЛИСЬ!

Лейни

Заканчивая складывать вещи, я уже с трудом сдерживала слезы. Я знала, что вернусь, но все равно на сердце было тяжело. Когда я пошла в гардероб за последними джинсами, на глаза мне попалась рубашка, которая была на мне, когда Ной решил получить меня на десерт. Мои пальцы пробежали по рукаву, и я вспомнила выражение лица Ноя, когда я вышла к нему в одной этой рубашке. Тогда я его ненавидела, но даже я не могла отрицать сексуального влечения, которое чувствовалось между нами. Суперкиска наконец смирилась с неизбежным и теперь подбивала меня снять рубашку с плечиков и забрать с собой. Что я и сделала. Ной не заметит пропажи. У него хранились тонны одежды, и эта рубашка была не заметнее одной снежинки в снежной лавине. Но для меня эта вещь была бесценна.

Ной вышел из ванны в футболке с треугольным вырезом, джинсах и легких кроссовках. Волосы все еще были влажными после нашего утреннего душа и торчали в разные стороны. Он явно решил на время отказаться от бритья, но я не жаловалась. Мне нравилась его колючесть.

— Тебе не кажется, что для офиса ты одет несколько свободно? — улыбнулась я, запихивая его рубашку и последние свои одежки в дорожную сумку.

Он обнял меня за талию со спины и крепко прижал к себе. Я почувствовала легкий запах одеколона и жидкого мыла и сделала глубокий вдох, чтобы сохранить в памяти каждый его оттенок. Как будто я могла его забыть!

— Да, но для того, чтобы отвезти свою девушку домой к ее родителям, это самый подходящий наряд.

Я накрыла его руки ладонью и повернула к нему лицо.

— Решил сегодня прогулять?

— Ага. — Он поцеловал кончик моего носа. — Хочу провести с тобой каждую оставшуюся секунду. «Алый лотос» простоит еще день без меня. — Ной уперся подбородком мне в плечо и посмотрел на сумку. — Как тебе удалось все свои вещи туда запихнуть?

— Я не все взяла, — пожала плечами я. — В Хиллсборо вполне можно обойтись без вечерних платьев. Это маленький городок, у нас даже некуда выйти. Ты можешь себе представить меня на шпильках и в мини-юбке в каком-нибудь магазинчике?

Ной мечтательно погудел и толкнул меня бедрами. Я поняла это как «да», и маленькая потаскушка у меня между ног тоже. Суперкиска заурчала и изо всех сил постаралась заставить меня потереться о его тело, как сделал бы котенок, ищущий внимания. Ной, конечно, не остался бы безучастным. Но в таком случае мы рисковали вообще не выйти из спальни. Не то чтобы я боялась очередной встречи с Чудочленом, но мама нуждалась в помощи, а отец заслужил отдых.

— Если ты еще раз так сделаешь, мы никогда не выберемся отсюда, — предупредила я.

Суперкиска так и взвилась: «Дура, нам же это и нужно! Господи, да вынеси ты ему мозги на хрен!»

Понимая, что и правда собрала слишком мало вещей и желая подольше побыть с Ноем, я вздохнула.

— Мне все же придется зайти в магазин. Ведь ты выбросил все вещи, в которых я приехала.

Ной уткнулся лицом в мое плечо и застонал, заставив меня рассмеяться. Он явно чувствовал себя придурком из-за этого, и мне это показалось ужасно трогательным. Я повернулась, не размыкая его рук, и приложила ладони к его щекам.

— Я люблю тебя, — напомнила я.

Ной посмотрел на меня обожающим взглядом.

— И я никогда не устану слушать, как ты это говоришь. Вот, — сказал он, доставая из заднего кармана бумажник. Из него он вынул маленькую черную карточку и вложил ее мне в руку. — Покупай себе одежду и все, что будет нужно.

— Кредитка, Ной? Ты не думаешь, что уже дал мне достаточно?

— Э-эй, — он взялся за мой подбородок пальцами. — Кажется, мы уже через это проходили. Ты моя женщина, я должен о тебе заботиться. И не вижу тут ничего смешного.

Он чмокнул меня в щеку, взял мою сумку и набросил себе на плечо. Потом протянул мне руку.

— Готова?

Я взялась за его руку. Пусть я понятия не имела, что нас ждет впереди, но твердо знала: пока он держит меня за руку, я пройду с ним через самую темную ночь, ведь где-то в конце этого путешествия нас ждет свет.

У самой двери Ной вдруг остановился и развернулся.

— Что? — спросила я, удивившись, что он замер на полушаге.

Ной вернулся к столику у кровати, выдвинул ящик и опустил в него руку. Недовольно сдвинув брови, вынул вибратор — свой подарок, который мы прозвали «Пуля Кроуфорда».

— Ты, кажется, что-то забыла.

— Не думала, что он мне понадобится, — смешалась я.

Он хмыкнул и засунул его в сумку.

— Понадобится, понадобится.

Он был счастлив, и я напомнила себе, что это моя заслуга. Суперкиска в свою очередь напомнила мне, что она тоже имеет к этому отношение, и, вероятно, была права, но я мысленно ответила ей, что нас с Ноем теперь связывает не только секс. Нет, я не требовала от нее, чтобы она повесила на гвоздик свои туфли на шпильках или пожертвовала для бездомных свой наряд «женщины-кошки». Когда-нибудь они еще пригодятся — в этом я не сомневалась.

Моя сумка отправилась в багажник, мы с Ноем сели на заднее сиденье, машина тронулась, я обернулась, чтобы еще раз взглянуть на удаляющий дом. Почувствовав мою грусть, Ной приобнял меня и притянул поближе, чтобы я могла положить голову ему на плечо.

Поцеловав меня в волосы, он сказал:

— Пока ты не вернешься, я не буду знать, чем здесь заниматься. Но вместе мы везде будем чувствовать себя как дома.

Я ощущал то же самое. Для меня дом был там, где сейчас был Ной. Будь то хоть громадное здание, окруженное скульптурами в духе Эдварда Руки-Ножницы, хоть картонная коробка в парке. Это не имело никакого значения. Имело значение лишь одно: он рядом со мной или его нет.

Путь в Хиллсборо был неблизкий, и я как-то незаметно заснула. Все, что я помню, это как Ной любовно гладил меня по волосам, а потом сказал, что я могу положить голову ему на колени. Сначала я решила, что это он так намекает на пару минут ласки, и Суперкиска тоже так решила, но оказалось, что он просто хотел устроить меня поудобнее. Поймите меня правильно, это, конечно, было мило и все такое, но мне показалось, что он прячет какую-то часть себя, доминирующую, могущественную часть. Возможно, он решил, что должен себя так вести после наших сахарных признаний? Я могла бы не услышать его слов о том, что мне нужно отдохнуть, могла бы чуточку настойчивее предлагать свое тело. Но если уж совсем честно, ночью он отнял у меня все силы, и мне ужасно хотелось спать. Суперкиска бросила вызов мозгу, но победил все же мозг: я достаточно быстро провалилась в глубокий крепкий сон.