Миллион запретных наслаждений - Паркер К. Л. - Страница 60

Остаток ночи мы провели вместе. Когда она мирно заснула, я стал приглаживать ее волосы, гладить спину, вдыхать ее запах. И лишь когда утреннее небо подернулось первым отсветом оранжевой зари, осторожно выбрался из-под нее. Нежно поцеловав ее в щеку и шепнув «люблю тебя», ушел принимать душ.

Когда я проходил мимо двери в спальню, как будто невидимая рука появилась из ниоткуда и поймала меня. Она провела меня по коридору, втащила в кабинет, и я опомнился перед выдвинутым ящиком письменного стола. Дрожащими руками вынул из него свою копию контракта. Того самого, который привязывал Дилейн ко мне на следующие два года.

Лейни

Проснувшись на следующее утро, я на мгновение (ну ладно, не на мгновение, а на чуть более долгое время) впала в панику: я почувствовала, а потом и увидела, что Ноя в постели нет. Но, сев и осмотревшись, заметила, что дверь ванной закрыта. Значит, он должен быть там. Тут я поняла, что сижу в кровати совсем голая, что, в общем-то, меня не особенно поразило: Ной настаивал, чтобы я спала голой (честно скажу, мне это даже нравилось). Платье, которое я вчера сбросила на пол, перед тем как пойти в душ, лежало на том же месте. Выходит, это был не сон. Я повалилась на кровать и обняла подушку Ноя.

Он любил меня. В самом деле любил.

И он не просто говорил об этом. Он доказывал свои слова каждым прикосновением, каждым поцелуем, каждой клеточкой собственного тела, пока у меня не осталось сомнений.

Мысли мои вернулись на несколько часов назад, и я заулыбалась так, что заболели щеки. Душа моя воспарила, тело затрепетало.

В тот же миг, когда он признался, что любит меня «всем, мать его, сердцем», я поняла, насколько он серьезен. Вот только было неправильно говорить нечто подобное, не используя имя, которое я запретила ему произносить. Он более чем заслужил право называть меня Лейни. И когда я услышала, как с его умелых уст слетело слово на Л, у меня пошли мурашки по коже и я задрожала от желания слышать это снова и снова.

До этого мгновения я была уверена, что у нас с Ноем никогда ничего не выйдет. Мы принадлежали совершенно разным мирам, и, независимо от того, что мы чувствовали друг к другу, эти миры соединиться не могли. Но когда я увидела, почувствовала и услышала его признание, я поняла, что слабый шанс есть. Нужно только бороться, и я не собиралась становиться убийцей нашего счастья. Ведь я чувствовала то же, что и он. Мы могли добиться своего. Быть может, все эти романтические комедии не так уж глупы. Возможно, и нам с Ноем передалась частица этого волшебства.

Я собиралась признаться ему, что тоже его люблю, но он попросил посмотреть на него, и тогда я увидела то, о чем могла только догадываться, — его внутренний мир, его истинные чувства. Они стали так же очевидны для меня, как прекрасный и соблазнительный нос у него на лице. А потом он снова произнес эти три коротких слова, назвав меня привычным именем, и я не смогла сдержать оргазм. Совершенное счастье.

Я даже еще раз попыталась сказать ему об этом, когда мы оба смогли, как говорится, охладить моторы. Но он не захотел слушать. Он хотел наслаждаться последствиями того, что мы сделали, да и я была не против. У нас впереди был сегодняшний и завтрашний день и каждый чудесный день нашей жизни потом.

Мы любили друг друга, и ничто и никто не мог встать между нами. Посудите сами. Каковы шансы, что два совершенно разных незнакомых человека, стремящихся найти выход из непростых жизненных ситуаций, найдут друг друга? Ничтожны… Но это случилось. Мы нашли любовь. Из ничего мы создали нечто. Когда-нибудь об этом мы будем рассказывать нашим детям и внукам… Не упоминая, разумеется, о том, что бабушка была шлюхой.

Я была счастлива. Я витала в облаках. Наступил новый день. Грозовые тучи ушли. Чирикали птички, вовсю сияло солнце. Могу поспорить, если бы я распахнула окно, какая-нибудь синичка уселась бы мне на палец и начала выводить для меня трели. В такие мгновения начинаешь понимать подлинный смысл выражения «попасть в сказку». Не то чтобы я собиралась это делать. С моей-то удачей я, наверное, споткнулась бы обо что-нибудь, вывалилась со второго этажа и шмякнулась на бетонную площадку под окном. И смягчить падение было нечему, кроме поющей крошечной синички. После этого она выглядела бы как раздавленная синяя конфетка «Эм-энд-Эмс», а такой грех на душу я не готова была взять.

Но этого все равно не произошло бы. Ничто не могло омрачить прелесть этого дня. Потому я мысленно приказала синичке оставаться на ее стороне окна, а себе — на своей. Так никто не пострадает.

Глубоко вздохнуть, хорошенько потянуться — и вот она, гениальная идея!

Завтрак. Я приготовлю ему завтрак! Губы мои растянулись в широченную улыбку, когда я подумала, что это будет бекон с яйцами, а потом перекосились в дьявольскую ухмылку, стоило представить, что за этим может последовать. Надо же, кто бы мог подумать? Бекон — набитый холестерином афродизиак. Да уж, замечательно для Суперкиски, но очень, очень плохо для артерий.

Суперкиска полностью одобрила мою идею. Кто бы сомневался, маленькая потаскушка.

Отмахнувшись от нее, я откинула одеяло, чтобы встать и заняться завтраком, но тут дверь ванной открылась и появился Ной. Он был полностью одет и выглядел просто суперски, даже с небольшими кругами под глазами. Наверное, я вчера слишком долго не давала ему заснуть. Моя внутренняя шлюха захихикала, как невинная школьница.

— Доброе утро, — робко улыбнулась я, вдруг подумав: а что, если сегодня он настроен уже не так, как прошлой ночью?

— Доброе утро, — ответил он. Тон его был чуточку более угрюмым, чем я ожидала услышать.

Ной, опустив глаза, начал поправлять галстук, хотя эта деталь его гардероба была, как всегда, безупречна. Мне показалось, что он не хотел на меня смотреть.

Вот дерьмо! Ладно, повода для паники не было. Может, он думал так же, как я, и просто не знал, как я отреагирую. Ну, это поправить просто.

— Ты… на работу? — спросила я, чтобы завязать разговор.

— Да. Я вчера спешил, когда уходил, не успел обойти возможных заказчиков и встретиться с членами правления. Поэтому сегодня нужно там навести порядок, мало ли что. — Его внимание переместилось с галстука на рукав пиджака.

— О, нехорошо вышло, — сказала я, почувствовав укор совести. — Мы не можем сначала поговорить?

Он пожал плечами.

— Зачем? Я и так знаю все, что ты хочешь сказать, и решение этой проблемы очень простое.

Это меня задело. Как смел он предполагать, будто знает, о чем я думаю? И что это за решение? Какая еще проблема? По мне, так все было идеально.

Ной подошел к кровати, достал из кармана сложенный лист бумаги, развернул его, а потом разорвал пополам. Две половинки он бросил на одеяло рядом со мной.

— Езжай к отцу и матери. Они нуждаются в тебе больше, чем я. К тому же у нас все равно ничего не вышло бы. В реальной жизни.

Когда я опустила взгляд на обрывки, он, развернувшись, направился к двери. Не нужно было долго всматриваться, чтобы понять, что уничтоженная бумага была нашим контрактом. То, что некогда служило узами, связывавшими меня с любимым мужчиной, превратилось во вторсырье, макулатуру.

— Ной… — начала я, но он оборвал меня.

— Мне нужно идти, — сказал он, остановившись у двери спиной ко мне. — Тебе тоже.

Открыв дверь, он вышел из спальни.

«Они нуждаются в тебе больше, чем я… У нас все равно ничего бы не вышло». Его слова оглушительно звенели у меня в ушах. И почему это стало для меня такой неожиданностью? Он всего лишь подтвердил то, что я и так давным-давно знала.

Сердце, которое еще несколько секунд назад заходилось от восторга, теперь напоминало лежавший передо мной бесполезный документ, уничтоженный, разорванный пополам.

— Но… я тоже тебя люблю, — прошептала я в пустоту.

Нет, я не могла позволить ему уйти, по крайней мере пока он не услышит мои слова.