Права и обязанности - Пьянкова Карина Сергеевна - Страница 85

Раны я получил тяжелые, глубокие… Долго не продержусь. Ослабну от потери крови. Значит, надо завершить этот бой как можно быстрее, пока эта пробравшаяся в наш мир мерзость еще знает, что я сильнее его.

Я еще жив. И я буду жить. Я буду жить, потому что снизу на меня смотрят мои друзья, моя Рэйлэнэ… Я не могу проиграть, потому что это мои друзья, моя Рэйлэнэ и мой мир!

На землю упала тяжелая бурая капля.

– Кровь? – тихо спросила Килайя.

– Да… – подтвердил Эрт. – Только чья?

– Райвэну больно… Очень. Он ранен, – отстраненным, чужим голосом произнес Лэн.

Ответом ему послужило потрясенное молчание.

– Он же разорвал вашу связь! – воскликнул растерянный старший брат эльфенка.

– Да… Но я этого не хотел. Поэтому я еще могу его чувствовать, но только самые сильные чувства и очень-очень слабо… – признался младший эльф. – И я не хотел ему об этом говорить, а то вдруг Райвэн решил бы отнять и то, что осталось? Если сейчас я почувствовал… значит, ему очень больно…

Килайя отметила, что ей стало трудно дышать, а внутри похолодело.

Райвэн ранен, и ранен серьезно… Неужели он?..

«Нет… Духи Леса, сохраните его для меня… Ведь я его так люблю… Сохраните его, пожалуйста…»

Я обязан победить.

Удар. Если до этого он не распорол мне брюхо, то теперь-то точно это сделал. Дхарр… Как неприятно-то…

Еще раз выдохнуть пламя. Столб огня получился настолько мощным, что я сам удивился. М-да… Ему не хватило? Тогда еще раз удар крыльями, пырнуть когтями. Опять недостаточно? Даже не надейся уйти от меня. Да, я скоро сдохну, но и ты отправишься за Последние Врата. Я постараюсь.

Знаешь, в чем наша разница? Я был готов умереть, когда шел сюда! И я не отпущу тебя, даже если придется погибнуть. А вот ты отчаянно цепляешься за свою жизнь, если только можно считать, что то жалкое существование, которое ведут такие твари, как ты, можно назвать жизнью.

Я вцепился во врага, как голодный в последний кусок хлеба, не прекращая рвать существо, проникшее в наш, нет, в мой мир, да еще имевшее наглость назваться мной. Но вот живым это очаровательное создание точно отсюда не выйдет.

Силы теряю. Жаль… Но я должен успеть… И я успею, дхарр меня подери!!!

Когда громадная туша, которую я держал изо всех оставшихся у меня сил, начала рассыпаться мелким пеплом, я понял, что выиграл и что это, похоже, последнее, что я успел сделать в своей невероятно долгой жизни. Что ж, достойный финал для Владыки, Черного Дракона. Сделал все, что мог, спас всех, кого мог. Можно и упокоиться с миром. Пусть земля будет мне пухом. Кстати, на нее мне еще и падать. Видимо, скончаюсь от удара о землю, вследствие которого будут получены травмы, несовместимые с жизнью. О Творец… Даже сейчас шучу… Ничего, скоро все кончится. Навсегда…

Рэйлэнэ… А я все-таки трус…

– Он падает! – вскрикнула Илнэ, в ужасе глядя, как громадный черный дракон стремительно несется к земле, окутанный ореолом серой пыли в которую превратился второй дракон.

Райвэн даже не пытался выровняться и снова набрать высоту.

– Он… мертв? – Килайя никогда не думала, что может настолько испугаться, но девушке вдруг показалась, что она тоже умерла в тот момент, когда увидела падающего на землю ящера.

– Нет, – покачал головой побледневший до синевы Лаэлэн. – Еще нет, но если ударится о землю, упав с такой высоты, то точно умрет. Он должен очнуться!!!

– Райвэн!!! – заорали все друзья одновременно, хотя и не сговаривались.

Тяжелые кожистые веки медленно поднялись. Крылья напряглись, пытаясь выровнять грузное и вмиг ставшее непослушным тело.

«Медленно, слишком медленно и слишком поздно. Он не успеет. Разобьется. Как глупо…»

Грохот от упавшего дракона был жуткий.

И Райвэн не пошевелился.

– Что с ним?.. Все?.. – Старший из братьев эльфов не хотел себе признаваться, но от мысли, что Ужасный Черный Дракон, Извечное Порождение Зла и Тьмы, погиб, ему стало ну очень плохо.

– Еще нет, – всхлипнул Лэн. – Он еще не умер!!! И я не позволю ему умереть!!!

Отчаянно рыдающий эльфенок кинулся к своему обожаемому кумиру и буквально вцепился в чешуйчатую морду. Райвэн еще дышал. Очень слабо, но дышал, а значит, еще был шанс, что он будет жить. Пусть крохотный, но этот шанс все же был.

– Айэллери, сделай что-нибудь, ты же умеешь исцелять! – потребовал у брата Лаэлэн.

– Я не могу… – повернул к младшему совершенно несчастное лицо эльф. – Он… У нас слишком разное соотношение жизненной энергии, у меня просто не хватит сил исцелить его, даже если я выцежу из каждого из нас все. Я видел его жизненный узор… Для меня это невозможно, Лэн. Прости…

– И мы действительно ничего не сможем сделать? – не веря своим ушам, переспросила Илнэ.

Перворожденный только кивнул в ответ, отворачиваясь. Таким беспомощным он не ощущал себя никогда. На его глазах умирал друг, а он ничем не мог ему помочь.

Белая как полотно Килайя опустилась рядом с драконом на колени и прижалась к черной морде.

– Райвэн, не умирай… – прошептала несчастная демонесса, позабыв, что еще час назад готова была прибить ящера собственноручно. – Пожалуйста…

Она хотела сказать что-то еще, но ее речь превратилась во всхлипывания, и воительница разревелась, последовав примеру Лаэлэна.

Никто и не подумал укорить Килайю за недостойное воина поведение.

Дыхание Райвэна с каждой минутой становилось все слабее, в себя дракон так и не пришел, пребывая в том зыбком беспамятстве, которое каждую секунду может стать смертью. Говорить в присутствии умирающего никто не решался, лишь изредка нарушая установившуюся зыбкую тишину фразами, произнесенными еле слышным шепотом. Лэн и Килайя рыдали все так же безутешно, но уже беззвучно, на Райвэна они смотрели с надеждой, которая медленно умирала. Как и дракон.

Горестные раздумья друзей были прерваны… Весьма нагло… И именно тем, кого они меньше всего ждали и желали видеть.

На мгновение всех членов отряда ослепило яростно-белое сияние, на которое было так же невозможно смотреть, как на солнце, стоящее в зените. А когда спутники Черного Дракона смогли открыть глаза, то увидели, что по их души явился ни много ни мало сам Трижды Светлый Белый Единорог. На этот раз дивному зверю не досталось положенной доли восторгов, которые неизменно окружали его при каждом появлении перед почитателями. Друзья смотрели на появившееся чудо с вполне объяснимыми напряжением и неприязнью.

Единорог действительно был прекрасен. Белоснежный конь с сияющим рогом во лбу. Священный зверь изогнул гордую шею и с таким же, как у членов отряда, напряжением взглянул на спутников своего извечного противника. Неудовольствие от встречи было полностью взаимным.

«Явился! – мысленно ругнулся Эрт. – Пришел добивать смертельно раненного врага. А где же эта коняга была, когда Райвэн ценой своей жизни спасал этот мир?! Пусть я даже умру, но этот мерзавец и близко к дракону не подойдет!»

Единорог в ответ на мысли драконоборца посмотрел на него ну так неласково, что будь Эрт не в таком бешенстве от поступка воплощения Света, то насмерть перепугался бы. Но после того, как рыцарь собственными глазами видел, как Черный Дракон спас этот мир ценой своей жизни, ему море было по колено. Он готов был умереть за драконьего Владыку, даже зная, что самого Райвэна это уже не спасет. Драконоборец вытащил из ножен меч и с вызовом взглянул в синие глаза Единорога. Примеру рыцаря последовали его друзья, даже Килайя и Лэн поднялись и были готовы с оружием в руках отстаивать оставшиеся несколько минут жизни Райвэна.

Воплощение Света зло всхрапнуло и принялось рыть землю копытом, но отступившие от Света Светлые глубоко плевали на недовольство того, перед кем еще две недели назад пали бы на колени.

Поняв, что по-хорошему с ощерившимися будто волки друзьями не получится, Единорог отступил назад, опустил голову, взвизгнул и, хорошенько разогнавшись, попросту перемахнул через непоколебимо стоящих с оружием наголо защитников Черного Дракона.