Тайны закрытого мира - Чиркова Вера Андреевна - Страница 71

– Да… Вы нам бабушка. Только боюсь, что ненадолго. – Я все-таки не удержалась и всхлипнула. – Джаф сейчас сказал, что это был приворот.

– Что – приворот? – недоуменно смотрел маг.

– Наша любовь была от приворота! Джаф и бросил, чтобы я не сбежала, а осталась в этом мире…

– Анли, я тебе говорил, что считаю Тарессу очень сообразительной и смелой девушкой? – подозрительно кротко спросил Неджериз у жены, и тут же грозно рыкнул: – Забудь! Она самая обыкновенная истеричка, раз распускает тут нюни, вместо того чтобы подумать головой.

– Ты неправ, дорогой, – мягко улыбнулась она мужу, – и неправ в главном. Даже самая смелая и догадливая девушка бессильна перед самым важным в ее жизни вопросом: как выяснить, насколько сильно любит ее избранник.

– Только если она не магесса и не связана с мужем ритуалом крови, – не согласился маг.

– Но он закрыл все щиты! – возмутилась я. – Мне не слышно даже отголосков его чувств.

– И ты не догадываешься, почему он это сделал? – Маг разглядывал меня насмешливо, как завзятую лгунью.

– Неджериз, а ведь ты тоже казался мне сообразительным! Ну скажи сам, зачем бы я пришла к тебе задавать такой вопрос, если бы знала ответ? Я потому и подумала про тебя, что ты ментал более сильный, чем он. Хотела предложить: я спрячусь, а ты на секунду снимешь с него щиты.

– И потом он насмерть обидится на тебя и больше никогда не станет разговаривать с нами, – убежденно заявил маг. – Но ты не ответила на мой вопрос. Кто повесил на тебя такие мощные щиты, что твоих чувств не слышу даже я? Причем и следов заклинания не могу определить, хотя копаюсь в твоей ауре с первой секунды, как ты начала кругами ходить вокруг меня.

– Дед, а ты не противоречишь сам себе? Моих чувств он, видите ли, не слышит, а ауру как-то рассмотрел!

– У меня свои секреты. А аура у ходящих особая – не такая, как у магов, но и не как у простых людей. А твоя отличается от других ходящих.

– Давайте оставим исследования на другой день, – кротко перебила его Анли, – сейчас важнее выяснить, нет ли у нее амулета или чего-то подобного.

– Есть, – сразу вспомнила я и моментально стащила с шеи цепочку с дракошей.

– Гархи немытые… – с состраданием глянул на меня маг и изумленно уставился на камень. – Но это же… артефакт Вандерса? Что ты с ним сделала?

– Это не я… Дракоша испугался там, в пещере, и спрятался в камень.

– Недж, ей нужно помочь. – Магесса уже держала в своих руках мои пальцы и успокаивающе поглаживала. – Нужно придумать, как снять с него щиты хоть на мгновение.

– Она и сама может, смышленая, – ворчливо фыркнул маг и вернул мне амулет. – Надень. Придется Вану смириться с потерей.

– Мне его Леорбиус отдал, – вспомнила я, – это их артефакт. А придумать я уже пыталась, больше ничего в голову не пришло.

– Потому что ты пытаешься придумать что-то сложное, – вздохнул Неджериз. – Ну почему у вас, у женщин, не хватает смелости сделать все просто и честно?

– Как это? – заинтересовались мы обе.

– Просто встретиться и спросить.

– Неджериз! Я же его знаю, он благородный! Скажет, что любит, и будет потом мучиться всю жизнь. И я буду мучиться – это же каторга, все время думать, что со мной живут из жалости. Не хочу.

– Значит, сядь и напиши ему письмо. Предложи встретиться, – решительно заявил маг, – и договорись, что тоже снимешь амулет, как только он сбросит все щиты. Иначе будешь страдать еще не один день и терзать Дэса.

– Ты прав, – подумав, признала я. – Иногда самый простой способ вернее всего. Спасибо.

И махом перенеслась назад в башню. Посмотрела через экран на Дэса, принимавшего в ковен очередную партию новичков, порадовалась за него и села писать письмо. А через полчаса поняла, что это намного труднее, чем гонять через пустыню табун лошадей. Да я первые несколько слов переставляла десять раз, пока решила, что для заголовка этого делового письма хватит и короткого «привет, Дэс». Но на этом все и застопорилось. Ну не получались у меня сухие деловые предложения, как ни старалась. Признания получались, картинки тоже. И маленький портрет Дэса, и набросок, где он, девушка с длинной косой и малыш на пухленьких, кривеньких еще ножках идут по пляжу. И еще несколько похожих сюжетов, но только не строгое и полное достоинства предложение сбросить маски.

Шум внизу, в гостиной, отвлек меня от бесплодного бумагомарания, и я с облегчением сгребла листы в кучу. Сначала хотела бросить в камин, но не нашла спичек и пошла посмотреть, кто там так шумит.

– Таресса! – Напарник обрушился на меня как ураган. Схватил, закружил, не слушая ни просьб, ни приказов отпустить немедленно.

И Алентина стояла рядом и вместо того, чтобы помочь подруге, заливисто хохотала.

– Как вы вовремя пришли, – довольная физиономия Диши светилась на пороге кухни, – пироги поспели.

– Мы не за пирогами, – отмахнулся Терезис. – Мы пришли попросить отправить нас к Найку. А то у него там работы куча. И еще сказать спасибо – мне рассказали, как ты меня спасала.

– Тер! Не нужно про это, ты же знаешь, я не могла тебя там бросить. И Дэс первым прыгнул, но его сфера не пустила. Она первая присутствие злодея почувствовала. Ну, давайте, я вас быстренько отправлю, а то у меня тоже дел полно.

Во дворце барона было тихо и как-то по-особому чисто. Сразу ясно, что магией убирали. Со двора слышались команды, там маршировали под командованием Найка новобранцы в форме солдат Полуденного царства. Разумеется, уйти сразу я не смогла, Найкарт и Зигерс не простили бы такого. Пока я с ними здоровалась, выслушивала поздравления и рассказывала новости, которых они еще не получили с шара, выяснилось, что нужно срочно перевести несколько солдат в герцогство, чтобы приставить сопровождение к обозу. Близилась весна, а семян для посева в баронстве не было, и Зигерс решил закупить их у самого себя.

На переброску мне потребовалось несколько минут, но гораздо дольше стражники собирали свои дорожные мешки. На обратном пути я перенесла груженную корзинами с рыбой платформу, в которую превратился один из вызванных дракош, и нескольких строгих служанок, которым предстояло наводить порядок в бывшем баронском дворце. Только после этого мне удалось улизнуть из покинутого мира, клятвенно пообещав братьям прийти на следующий день.

Возвращалась я в свою спальню, твердо решив во время мотаний по баронству сегодня же покончить с выяснением личных проблем. Слишком мешало мне тяжелое чувство неизвестности сосредоточиться, и даже простые переходы длились чуть дольше обычного.

Вернув себя на привычное место, в угол между письменным столом и диваном, я распахнула глаза… и обмерла. Это была она, моя любимая комната – и в то же время не она. Всюду стояли букеты весенних цветов – примул, тюльпанов, нарциссов, сирени… Под потолком кружились крупные эфемерные бабочки, а потолок, занавеси и полог над постелью были усеяны разноцветными огоньками.

Посередине комнаты стоял Дэс, и от него исходил такой мощный поток самых различных эмоций, что я вмиг захлебнулась в них, как в омуте. Тут было все: капля вины и немножко обиды, толика раскаяния и букет надежд, отзвук смертельной тоски и горечь боли. Но самым главным, что связывало все это богатство в упоительный напиток, была любовь – нежная и горячая, живая и жадная, необъятная, как океан.

– Дэс… – блаженно прошептала я, сдернула с шеи амулет и торопливо забросила его в ящик стола.

– Таресса… – потрясенно распахнув глаза, эхом отозвался муж и шагнул навстречу. – Спасибо, любимая, за письмо. Сам я никак не мог придумать…

– За письмо? – не поняла я и только теперь разглядела, что стены увешаны моими набросками, вставленными в дорогие рамки и украшенные яркими светлячками. – Но я не дописала…

– Допишем вместе, – шепнул он, стискивая меня в объятиях.

Разумеется, я и не подумала спорить.