Верховная Ведьма - Громыко Ольга Николаевна - Страница 82

В следующее мгновение раздался громкий треск, и все действующие лица в облаке пыли исчезли с глаз изумленных гостей. Музыка оборвалась надрывными взвизгами и хрипами, друзья, чихая, кинулись к помосту, веночком нависнув над рваным проломом.

– Эй, вы там целы?

– Хотя бы живы?

– Ну хоть кто-нибудь?!

– Да гхыр с ними, главное – поцеловать успел?!

Снизу донеслось мое неуверенное: «Вроде бы да…» и сдавленный голос Лёна: «А если уважаемые Старейшины и Верховная Травница наконец соблаговолят с меня слезть, то я точно узнаю, кого именно!»

– О боги… – Келла, ухватившись за одну из дюжины услужливо протянутых рук, выкарабкалась на остатки помоста. Вслед за ней коллективными усилиями извлекли Старейшин. – Этих двоих вместе даже дубовые доски не выдержали!

Лён, усмехнувшись, привлек к себе несколько потрепанную невесту.

– Для верности, – пояснил он минуту спустя. Вверху зааплодировали и по цепочке передали остальным радостную весть о состоявшемся-таки браке.

Когда все оказались на свободе и отряхнулись от пыли и паутины, Келла наконец дала команду садиться за столы. Оголодавшие гости не заставили себя дважды упрашивать. Несмотря на очень теплую и дружескую обстановку, люди сели вместе с людьми, вампиры с вампирами, а гномы с гномами (часа через два, впрочем, все расы благополучно перемешались и стали заверять друг друга в вечной любви). Целый стол заняли тролли, из которых вообще-то звали одного только Вала, но прогнать остальных не посмели.

И начался пир!

Такого изобилия и разнообразия я в жизни не видывала, ибо каждая догевская хозяйка сочла своим долгом приготовить для свадьбы обожаемого Повелителя что-нибудь эдакое. Конечно, далеко не все, критически продегустированное Келлой, оказалось на столе, но на скатерти и так едва осталось место для тарелок и цветов, а также выпивки на любой вкус – от ядреного гномьего самогона, вышибавшего слезу даже у вампиров, до человечьих вин и травяных медов практически непьющих эльфов (бутылки периодически путали, а отказываться было невежливо, так что вскоре веселье забило ключом).

Нам толком поесть так и не удалось – уже после второй ложки салата я услышала зловещее потрескивание корсета и решила не рисковать, а Лёну все еще аукался амбарный ключ, и первые два часа были слегка подпорчены его частыми отлучками. К тому же нас постоянно отвлекали знакомые с поздравлениями и (куда чаще) ироничными соболезнованиями (причем тем более искренними, чем лучше эти знакомые нас знали) или подло кричали: «Горько!»

С каждым разом получалось все профессиональнее, мы определенно входили во вкус.

Под покровом длинной скатерти то и дело предпринимались попытки похитить невестину туфельку, но я была настроена агрессивно и возжелавшие обувки незамедлительно ею получали. Тогда мерзавцы сменили тактику. После очередного слаженного вопля о возмутительно горьком вине Лён остался сидеть, мрачно и в то же время виновато поглядывая на меня.

– Я не могу встать! – трагически прошипел он в ответ на мой изумленный взгляд.

– Почему? – опешила я.

– Потому что какая-то сволочь только что сперла у меня сапог!

– И ты не заметил?!

– Все мои мысли были только о тебе, – с убийственной честностью признался вампир, заставив меня вспыхнуть до ушей.

Вор не замедлил явиться – правда, отнюдь не с повинной.

– Вы тильки подывитеся, яки гарны чаровик! – Орсана, вскочив на лавку, торжествующе потрясала над головой своей добычей. На салатовом платье наемницы отчетливо проступал отпечаток моей туфли, точно такой же украшал воротник Ролара. Внимание уже заморивших червячка гостей охотно переключилось на подругу и ее боевой трофей.

– Ну, кто желает, – девушка задумчиво принюхалась к голенищу, вызвав дикий взрыв хохота за столом (Лён возмущенно прошипел: «Неправда, он совершенно новый!»), – за здоровье молодых осушить до дна эту по-чэсную чарку?

Гости с уважением прикинули размер «чарки», и между троллями завязалась небольшая потасовка. Победил Вал, не то чтобы выпивший, а скорее выливший добрую бутыль содержимого в свою бездонную глотку. Лён печально, двумя пальцами, взял истекающий вином сапог за краешек и поставил под стол, рядом с босой ногой. Его незамедлительно сперли снова, а дальше он вообще пошел у троллей по кругу, и Келла, сжалившись, принесла молодому новые сапоги.

Попутно Верховная Травница с негодованием обнаружила, что стоящую возле нас троллью корзину с цветами изящно обвивает черная лента с золотой надписью «От безутешной вдовы». Похоже, бессовестный наемник просто-напросто спер ее на ближайшем кладбище. После недолгой, но выразительной (в смысле богатой на выражения) перепалки корзину унесли с глаз долой.

На выкупе «чаровика» Орсана не остановилась и при горячем участии Вельки организовала еще несколько веселых конкурсов – к огромному удовольствию зрителей и смущению участников. Нам с Лёном досталось больше всего, ибо жених с невестой были слишком заметными фигурами, чтобы нырять под столы, опережая хищные взгляды подружек, высматривающих жертву для очередного издевательства.

Когда окончательно стемнело, на столах зажгли свечи, а к деревьям прикрепили ярко пылающие факелы. Кое-где посверкивали и пульсары, хотя живое пламя было не в пример уютнее. Музыканты, до сих пор изображавшие ненавязчивый фон на заднем плане, встряхнулись и для разминки грянули белорскую народную «Ой несут меня ножки!», а потом – разудалый гномий танец, в который ухитрились втянуть даже Старейшин и Келлу, и совсем уж разухабистый винесский гопак, в котором только и требовалось, что скакать побыстрее и вопить погромче «Гоп, гоп, э-гэ-гэй!».

Когда ножки отказались не только нести, но и держать, гости разбрелись по полянке и окружающему лесу, наслаждаясь праздником и наконец-то оставив молодых в покое. Музыканты перешли с плясовых на душевные, красивый девичий голос выплетал песню о золотых драконах. Рычарг и Гереда, разлегшись рядышком, щурились от удовольствия и время от времени ностальгически вздыхали.

Возле фонтана Смолка в сползшем на одно ухо венке дружелюбно перефыркивалась с мантихорой. Манька, узнав нас, выгнула спину и с урчанием полезла здороваться, чуть не свалив меня с ног. Кузьмая с Магистром Травником поблизости не было, и от рыжей кистеухой морды подозрительно попахивало копченой рыбой.

Вэрд и Лереена, забыв про недопитые бокалы, оживленно о чем-то беседовали. Повелительница Арлисса заметно раскраснелась и совсем уж непривычно хихикала, как девчонка. Повелитель Леска явился на свадьбу совершенно неожиданно для нас и, похоже, для себя, хотя приглашение ему, поколебавшись, все-таки отправили. С обычной печатью, разумеется. В Догеве на Вэрда, как и на Лёна в Леске, сначала опасливо косились, но после дружеского рукопожатия Повелителей приняли более чем гостеприимно. И, судя по все более увлеченному разговору, о своем приезде (вернее, прилете) он ничуть не жалел.

В двух местах видели Тивалия, а в трех – Фендюлия (одному из выпущенных из винного погреба гномов они явились одновременно), который, подлец, под шумок успел прочитать несколько прочувственных проповедей, возложить руки на всех подвернувшихся больных (Кайел на всякий случай подходил два раза), перевербовать в дайны одного из магов и довести до покаянных рыданий случайно затесавшегося среди гостей вора. На счастье деятельного святого, мне он так и не попался, хотя под конец свадьбы поисками конкурента занималась уже добрая половина магистров с Учителем во главе.

В полночь пришла пора резать свадебный торт, и о молодых снова вспомнили. Нам вручили здоровенный нож, и гости с тарелками наготове выстроились в очередь. Возникла небольшая заминка – на торте опять красовались похабные фигурки. Темар сделал торжествующий жест сжатой в кулак рукой и поспешил затеряться в толпе.

Получив взамен каждого кусочка поздравление и подарок (кто «осчастливил» нас гробом, так и осталось загадкой), я вышла на середину поляны и с громадным облегчением подбросила букет, мстительно целясь в Вельку, но он пролетел над ее головой и свалился прямо в руки Лереене. Повелительница поморщилась, но смолчала.