Домашняя работа - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 64

Ладно! Пишем.

Третье – королю.

Вот так. Мужа козлом не обзываем, от налогов не прячемся, ничего не просим. Наоборот – намекаем на то, что сами справляемся со всем подряд. Хотя нет. Просьба только одна – расследовать покушение. Но это уж в обязаловку. А то что получится? На нее тут зубы точат, а она сидит колодой?

Да нормальная баба давно звон на всю Ативерну подняла бы!

Лиля злорадно ухмыльнулась, представляя, как допрашивают «убивца»:

«– А кто вас нанял?

– Любовник любовницы графа Иртона…»

Ну чисто маслом по сердцу. И вообще, что за наглость? Если каждая любовница будет на жену покушаться, институт брака самоликвидируется.

Ладно. Легла ты под симпатичного мужичка, дело житейское. Но зачем же жен травить? Козе понятно, что мужики с одними спят, а на других женятся. Так что, если б ты, подруга, просто мужа заняла своей грудью, я бы тебе и денежку подкинула, и подружиться постаралась – мне-то сей кобель никуда не сдался. А если меня убивать… ну и не ждите добра.

И последнее письмо – супругу:

(Хоть и коробит, а никуда не денешься. Даже если ты мечтаешь его в выгребной яме утопить, внешне все должно быть сахарно-сиропно. Кстати! А как тут получают сахар?

Не отвлекаемся!)

Вот так.

Отдать все это дело Ганцу Тримейну и готовить его к отъезду. Хотя дней на десять – двадцать он точно задержится. Пока всех работорговцев опросить, пока помочь с наладкой добычи янтаря, пока туда-сюда… твою ж! Сколько ж предстоит работы!

Хочу домой! Там двенадцатичасовой рабочий день и даже один выходной! Был… А тут вкалываешь круглыми сутками, мозг насилуешь как только можешь, и даже зарплату тебе не платят. Наоборот – это ты всем платишь. И еще спасибо за янтарь и работорговцев, иначе вообще бы в минус ушла.

Лиля злобно посмотрела на золотое перо в своей руке, запечатала свитки и вышла из комнаты.

Дел – по горлышко.

Так что будем работать!

Гардвейг был внушающим.

Жалость.

Ричард смотрел на оплывшего здоровущего мужика, на его глаза в красных прожилках, на забинтованную ногу и про себя думал, что лучше умереть быстро, чем так день за днем медленно гнить. С другой стороны… красивая женщина рядом с Гардвейгом смотрела на него с искренней любовью и заботой. Кажется, королю повезло найти свою Джессимин. После скольких неудачных попыток.

Ричарду хотелось бы пораньше. Но…

Начинались придворные танцы.

Они уже раскланялись, вручили верительные грамоты, Ричард выслушал все положенные хвалы в свой адрес: и умница, и молодец, и копия отца, и вообще – золото, а не сын. Сам рассыпался в ответных уверениях. И лучше Гардвейга короля не сыскать. И государство под его правлением процветает. И жена у него замечательная. И сыновьями его Альдонай благословил – теперь пусть обеспечит, чтобы они в отца пошли…

Одним словом, мед лился щедро и с обеих сторон.

Гардвейг представил свою жену Милию Уэльстерскую, Ричард рассыпался в комплиментах ее красоте, но не сильно. Дело такое… молодое… Хотя эта изменять не будет. Судя по ее взглядам, жестам, нескольким словам, обращенным к мужу, – типичная домоседка. Надо, конечно, еще посмотреть, иногда в тихом озере шильды водятся, но себе Ричард доверял. И своему умению разбираться в людях – тоже.

И наконец…

– Моя старшая дочь Анна. Анелия…

Особой теплоты в голосе Гардвейга не было. Ну да. Дочь от нелюбимой жены, разочарование – хотел сына. Но и дочь получилась очень даже ничего. Этакая брюнеточка, невысокая, с тонкой смугловатой кожей, которую не посмела осквернить ни одна веснушка. И смотрит как-то…

Вот что Ричарду не понравилось – это ее взгляд. Изучающий, оценивающий, слегка взволнованный. Но где-то в глубине виднелся холодный расчет. Так смотрят придворные дамы. Прикидывая, что можно получить за свои услуги.

Впрочем, показывать он это не собирался. Вежливо раскланялся, сказал дежурный комплимент, что красота принцессы затмевает солнце, а ее глаза сияют, как две звезды… Анелия пролепетала что-то такое же восторженное и нежное, Ричард ответил, ощущая себя мухой в меду. Причем мухой, которую собираются сожрать сразу несколько жаб.