Охотники за луной - Азарова Екатерина - Страница 62

О том, что не спала я совсем по другой причине, – опустим.

– И что вас так впечатлило, моя госпожа? – снисходительно спросил Карризи.

– Получается, что она отказала богу войны, предпочла ему смертного. Но когда отец разлучил их, как она смогла забыть любимого? А он ее? Неужели есть средство потушить огонь страсти, пылающий в сердце?

– Как вы романтичны, моя госпожа, – улыбнулся галгарец. – Естественно, истинная любовь – великий дар богов, вот только они не часто одаривают ею смертных. Как я уже говорил, только сильнейшие получают на это право. Все дело в том, что любую привязанность можно притушить, загасить как простой костер, не обращая внимания, что он пылает в сердце. Так и поступила юная дева, которая впоследствии и стала женой возлюбленного Сааяры. Она обратилась к Всеотцу, вы называете его Вортаном, и он на один день наделил ее силами своей дочери. Ведь Сааяра, или Селена, не только покровительница любви и богиня луны, на нее возложена обязанность давать забвение тем, кто в нем нуждается.

– Поцелуй смерти? – прошептала я, чувствуя, как кровь отливает от лица, а на лбу появляется холодный пот.

– Не стоит так пугаться, моя госпожа, – с улыбкой заметил Карризи, но в его глазах на миг промелькнуло удивление. – Действительно, по легендам, это последний дар, которым распоряжается богиня, но в реальности все иначе. Маги Белого храма всего лишь забирают боль и приводят душу в равновесие.

– А правда, что магия Белого храма способна спрятать того, кого приговорили жрецы красного бога, поставив печать Ворга? – задал самый главный вопрос Ален, и я затаила дыхание.

– Верно, Белый храм с начала времен соперничает с жрецами Ворга в умениях и магии, и могу с уверенностью сказать, что в некоторых вопросах магия красных подобна лепету неразумного младенца по сравнению с нами.

– Я правильно понял, уважаемый аль Карризи, что и вам подвластно такое мастерство? – уточнил брат.

– Я один из тех, кто хранит дары Сааяры, а это право дается только сильнейшим магам. Но почему вас интересует этот вопрос?

Я быстро взглянула на Алена и, не удержавшись, схватила бокал и залпом допила свой морс, чувствуя, как галгарец буквально буравит меня взглядом.

– Просто любопытно, – подчеркнуто спокойно ответил брат. – Уважаемый аль Карризи, могу я предложить вам насладиться ароматным дымом. Знаю, что не удастся поразить вас изысканностью, но хочется, чтобы вы хоть немного почувствовали себя как дома.

– Не откажусь, – медленно протянул галгарец. – Смею я надеяться, что ваша сестра составит нам компанию?

– Непременно. Дорогая, распорядись.

Я кивнула и, встав из-за стола, быстро нашла Ренарда и велела все подготовить в зимнем саду, изредка используемом как курительная комната.

Вернувшись, чтобы пригласить гостя и брата переместиться туда, я застала Карризи и Алена о чем-то разговаривающими. При моем появлении возникла пауза, а взгляд Карризи остановился на мне, в нем я заметила необычайную задумчивость.

– Мы можем пройти в зимний сад, все уже готово, – объявила я с улыбкой.

Вошедший следом за мной Ренард поклонился гостю и, обхватив ручки кресла Алена, повез его вперед. Проводив их взглядом, я опустилась в кресло и, откинувшись на спинку, задумалась. С каждой минутой план Алена казался мне все менее выполнимым, и я совершенно не представляла, что мне делать.

– Моя госпожа, позвольте сопроводить вас. – Моих пальцев коснулась прохладная рука Карризи, и я снова вздрогнула, а галгарец быстро прошептал: – Не стоит так бояться меня, дорогая Элера, я не причиню вам зла.

И тут я поняла: вот он – мой момент, когда мужчина должен предложить свою помощь, не потребовав платы. Но в моих словах должна звучать только правда, Карризи почувствует малейшую ложь.

– Увы, – так же тихо ответила я, – мужчинам нельзя верить. Их обещания, какими бы сладкими они ни казались, потом приносят только боль.

– Кто вас обидел? Поверьте, я пойду на все, чтобы улыбка как можно чаще украшала ваше прекрасное лицо.

Повернувшись и вскинув голову, я смотрела на склонившегося надо мной мужчину, и тысяча мыслей промчалась в моей голове. Не ошибусь ли я, рассказав о своей проблеме, готов ли Карризи безвозмездно помочь мне? Но когда он сказал следующую фразу, я поняла, что Ален специально отослал меня. В это время он закинул Карризи наживку, которую галгарец почти заглотил, и теперь от меня зависит все дальнейшее.

– Ваш брат упомянул о назойливом поклоннике, преследующем мою госпожу, – проникновенно сказал Карризи, еще сильнее склоняясь. Так, что я почувствовала его горячее дыхание и отчетливый запах восточных пряностей. – Он признался, что ваш преследователь – жрец красного бога, которого вы называете Воргом.

– Он сказал, что я никуда от него не денусь, – пролепетала я, на самом деле не в силах отвернуться от гипнотизирующего взгляда, – что найдет меня на краю земли, хотя я и не называла ему своего имени.

– И что он сделал? – продолжал лишать меня сил Карризи.

– Поцеловал… – Я не узнавала свой голос. А горло, внезапно ставшее сухим, мешало произносить слова.

– Он поставил печать Ворга? – усмехнулся галгарец.

Я кивнула, не в силах больше вымолвить ни слова.

– Не бойся меня, нежная Элера. Кто бы он ни был, ты ему не достанешься. Я уже говорил, что магия Белого храма велика и могущественна. Я хочу избавить тебя от волнений, ты согласна помочь мне в этом?

Я снова кивнула.

– Знаешь, печать Ворга сложно снять, но я могу ее замаскировать так, что твой поклонник никогда не сможет тебя найти. Никогда до этого дня я не испытывал такой радости оттого, что смогу в очередной раз обойти прислужников Ворга. О, тебе тоже понравятся мои чары, не сомневайся.

– Но… – прошептала я и замолчала, когда Карризи прижал указательный палец к моим губам.

– Не надо слов, я так хочу, и ты свой выбор тоже сделала.

А потом его лицо приблизилось еще сильнее, и демонов галгарец поцеловал меня. От его губ веяло холодом и зимним ветром, кожу стало покалывать, и озноб, начавшийся с лица, постепенно распространялся по всему телу. А я не могла даже пошевелиться, чтобы избавиться от жуткого чувства стужи. Поцелуи Брайса, короткие и нежные, приносили успокоение; когда меня целовал Сефер, в висках словно раздавался набат, а сердце хотело выпрыгнуть из груди, а прикосновение Карризи… Он был не понаслышке знаком с искусством любви, я чувствовала это. Галгарцы вообще слыли невероятными любовниками, но когда он ласкал мои губы своими, то словно выпивал душу, оставляя зияющую пустоту внутри.

– Какая невинность и неискушенность. Я с радостью обучу тебя искусству любви, – хрипло пробормотал Карризи, отрываясь от моих губ и снова касаясь их легко и нежно. Но мне казалось, что меня целует снег, а обнимает ледяной зимний ветер.

– Все мое время принадлежит брату, – повторила я срывающимся голосом.

– Так будет не всегда, – спокойно уведомил меня галгарец и снова поцеловал, на этот раз грубо, почти жестоко.

Совершенно ошеломленная таким напором, я в последний раз попыталась избавиться от состояния дикой пустоты внутри, но у меня не получилось.

– Как холодно, – только и смогла прошептать я, чувствуя, как теряю сознание.