В лабиринте тайн - Соловьева Алла Александровна - Страница 99

– Красивый старый город, вечерний парк, – вмешалась мама. – Со мной был охранник Николая, и опасаться вроде бы было нечего, а потом появились мракауры, решившие уничтожить «псов». – Побледнев, мама опустила голову. – Захар услышал шум и спас нас. Странный мракаур не походил ни на кого другого. – Лица мамы стало не видно, но я поняла, что она снова плачет.

– А потом вы начали встречаться, – закончила я за нее.

– Ирина вернулась через два месяца, – с жалостью глядя на маму, перехватил инициативу Вязин. – И совсем как ты просила за Елизара и Марка, она начала просить меня позволить Захару присоединиться к клану верлафов и позволить жить им под защитой.

Внезапно все встало на свои места. Вязин рассказывал, как любил Ирину. Он просто не хотел видеть их вместе и не позволил остаться, хотя и разрешил им поселиться на отдаленной территории. Николай знал о законе мракауров, так же как и об опасности, угрожающей им, но ничего не предпринял. Родители жили на отдаленной территории, Захар тренировал Хранителей из этой семьи, а потом появилась я. Внезапно отношения Ирины и Николая вырисовались в новом свете. Мама давно простила его или (что более вероятно) никогда не ставила ему в вину смерть отца. Но никогда не отвечала на его чувства, хотя Вязин по-прежнему любит ее. Как оказалось, призрачное прошлое встало между ними стеной и мешает соединиться до сих пор. Но вправе ли я осуждать их? Ирина и Николай всегда были и будут моей семьей. А Вязин вырастил меня, как родную дочь. Возможно, желая исправить ошибки прошлого, он позволил остаться под защитой клана другим мракаурам – Елизару и Марку. Глядя на Николая, я поняла, что не хочу знать всей правды и не хочу видеть его вины.

– Как погиб отец? – Я задала вопрос умышленно, заставляя Вязина пропустить самую важную и сложную для него часть повествования. Очевидно, он понял это. В серо-голубых глазах появилось тепло.

– Егор Чернов и трое Охотников появились на территории семьи случайно, – вздохнул он. – Они столкнулись с Хранителями, в числе которых был и Захар.

– Отец уничтожил ведущего Охотника, но и сам погиб, – закончила я за него. – Мракауры начали мстить, и семья оборотней была уничтожена. А мы с мамой остались живы только благодаря тебе. И если ты ждешь, что я начну осуждать тебя, то ошибаешься! Отец навсегда останется в памяти, но моим отцом по существу всегда был ты!

Будто избегая моего взгляда, Вязин опустил голову.

– Это не все, Злата, – едва слышно проронил он. – Вторую ошибку в своей жизни я допустил уже с тобой.

– О полукровке вы действительно молчали долго. – Улыбнувшись, я перевела взгляд на покусывающую губы маму.

– Я не об этом, – привлекая внимание, снова заговорил Вязин. – В твоем уходе из клана я тоже косвенно виноват.

Я ожидала, что Николай заговорит о письме и о том, что он скрывал правду о захвате Тагашева, но Вязин сразил:

– Я не хотел видеть, что двух полукровок притягивает друг к другу как магнитом. Боясь, что ты повторишь судьбу Ирины и будешь несчастна, я взял с Елизара слово, что он никогда не приблизится к тебе и будет лишь наставником или другом. Это произошло в первую ночь их появления в клане. После того, как я задал вопрос, почему ведущий Охотник решил круто изменить свою жизнь и присоединиться к оборотням.

– Я ответил, что мне очень нравится Злата, но осознавал, что рядом со мной она всегда будет подвергаться опасности, и дал это слово. – Тагашев поднес мою руку к губам и, глядя на Вязина, нежно коснулся кожи, словно одним этим жестом хотел показать, что все изменилось.

Я не знала, что сказать. Никогда не думала, что у Елизара была еще одна довольно существенная причина держаться от меня на расстоянии. Хотя когда Вязин проводил со мной беседу на эту тему, могла бы и заподозрить. А его вина… Чернов мог захватить Елизара, даже если бы мы были вместе.

– Я люблю его, – опустив голову, тихо сказала я.

– И вы должны вернуть мне слово, – заговорил Елизар. Глубокий голос Тагашева прозвучал твердо. – Потому что я тоже люблю Злату и собираюсь просить ее руки.

Позабыв обо всем, я подскочила и ошарашенно уставилась на Тагашева. Ирина и Николай оцепенели, как от укуса мракаура. А Елизар поднялся. Большая сильная рука потянулась к карману джинсов. Он вынул маленькую бархатную коробочку и раскрыл крышку. Внутри лежало кольцо из белого золота с большим изумрудом в форме сердца. Носить его с собой он не мог. Я сразу поняла, что кольцо и было просьбой Елизара к Марку. И где только достал? Хотя не сомневаюсь, что Ланбин подключил к поискам половину семьи рысей. Сердце забилось в груди загнанным зверьком. Кончики пальцев подрагивали. Тагашев обнял меня за талию и притянул к себе.

– Изумрудное сердце идеально подойдет к твоим глазам и все время будет напоминать о моей любви, – ничуть не смущаясь Ирины и Николая, прошептал Елизар. – Я хотел сказать это еще на платформе, но у меня не было кольца. И я должен был поговорить с Николаем. Собирался выдержать с ним настоящую войну, но, кажется, он понял все сам.

– На платформе? – Растерявшись, я даже не знала, что сказать.

– Упреки смертного были справедливыми. Думаю, два самых сильных вампира сумеют позаботиться друг о друге и смогут быть счастливыми. – Елизар осторожно коснулся моих губ. – Злата Демина, согласна ли ты стать моей женой? – с надеждой во взгляде спросил он.

Я начала тонуть в двух омутах, не черных, а сапфировых. Ответила сразу, не задумываясь, потому что с самого начала знала, что хочу провести рядом с этим вампиром всю свою жизнь.

– Да, – прошептала я, чувствуя, что душа рвется наружу, сердце заходится, скачет, словно стремится к Тагашеву всем своим существом.

Холодный металл коснулся пальца. Изумрудное сердце заиграло яркими переливающимися бликами. Я улыбнулась, но, как оказалось, рано.

– Елизар, ей всего восемнадцать! – Голос Николая сел. Он побагровел, и таким я его еще не видела. – Я всего лишь хотел сказать, что не буду препятствовать вашим встречам!

– Ей почти девятнадцать, – невозмутимо заявил Елизар. – Я не настаиваю на скорой свадьбе. Она состоится только тогда, когда этого захочет Злата.

– Об этом не может быть и речи! – Рванув ворот рубашки, Вязин дышал, как разъяренный бык, чего от главы клана я и вовсе не ожидала.

– Оставь их, – тихо обратилась мама к Николаю.

Ирина долго разглядывала нас. Нежное лицо постепенно прояснялось, наконец она улыбнулась мне.

Я прислонила голову к предплечью Елизара. Целую минуту Вязин сверлил нас взглядом. Волевое лицо медленно приобретало нормальный оттенок, а на меня он смотрел с какой-то грустью.

– Ты уверена, малышка? – тихо спросил он.

– Да, – смущенно улыбнулась я.

Вязин испытующе посмотрел на Тагашева.

– Помолвка состоится не раньше, чем закончатся экзамены! В моем доме! Официально и по законам верлафов! Дочь у меня одна, и, несмотря ни на что, она оборотень! – как и многие отцы, начал качать права глава клана. – О свадьбе я пока вообще не говорю!

– Конечно, – легко согласился Елизар.

– Николай, давайте обговорим все позже. И пойдемте ужинать или, скорее, завтракать, – усмехнулась Ирина. – Боюсь, что еще немного – и Светлана рассвирепеет. А это будет похлеще, чем все Охотники вместе взятые.

Мама поднялась, обняла нас с Тагашевым, затем увлекла Вязина к двери. Глядя друг на друга, они улыбнулись. Возможно, раскрыв мне правду, им стало легче. И, может, однажды они смогут пересмотреть свои отношения и, отринув прошлое, сумеют найти свое счастье? Отца жаль, я горжусь им, но его не вернуть. Ведь если задуматься, даже поселившись под защитой клана, он мог погибнуть так же, а жизнь Николая и Ирины продолжается.

– Это и был твой гениальный план, чтобы чаще встречаться? – Дождавшись, когда мама и Николай выйдут, я прижалась к Елизару.

– Ну, во-первых, это серьезный повод беспрепятственно приглашать тебя на свидания! – Тагашев подхватил меня на руки. Теперь наши лица были на одном уровне. – Во-вторых, веский аргумент оставлять тебя у себя. Думаю, будет стыдно, если Ирина застанет меня выпрыгивающим из твоего окна. – Покраснев, я уткнулась ему в шею. – А в-третьих, я хочу наверстать упущенное время и проводить с тобой каждую свободную минуту. – Елизар нашел мои губы и впился поцелуем.