В лабиринте тайн - Соловьева Алла Александровна - Страница 97

– Вертолет уже ждет, – различила я голос Марка и залилась краской еще больше. Не сомневаюсь, от шуточек парня ускользнуть не получится.

– Не шуми. Злата еще спит, – с трогательной заботой произнес Тагашев.

– Ух ты! Выглядишь счастливым, – хохотнул Ланбин. – Таким я тебя еще не видел.

– Я и правда счастлив, – просто сказал Елизар. Улыбки не видно, но я поняла, что на его губах она есть, и тут же улыбнулась сама. – Ты сказал – вертолет? А сколько времени?

– Вообще-то уже полдень, – хмыкнул Марк. – Значит, вас можно поздравить? – спросил он. В тоне парня послышались ужасно довольные нотки. – Вы вместе, и, кажется, даже после двухмесячного пребывания в Храме крови в грязь лицом ты не ударил.

– Посмеешь отпустить при Злате хоть одну шуточку на эту тему – и клянусь, Марк, Альбине домой я привезу изрядно потрепанное тельце, – раздосадованно пригрозил Тагашев.

– Будешь угрожать, не отдам тебе это, – ничуть не смутившись, хохотнул братец.

– Ты нашел! – Интонация Тагашева мгновенно изменилась. В голосе появилась нескрываемая радость. – Спасибо, Марк. Я твой должник! – тихо рассмеялся старший брат.

«Шуточки уже начались», – увлекшись спиной Елизара, мысленно отметила я. Понять, что означает «это» и почему Тагашев записался в «должники», было невозможно. Может, попросил Марка о какой-то услуге?

– Ну, во-первых, чего не сделаешь для брата. А во-вторых, ты мой вечный должник! – фыркнул Ланбин. – И это мне уже нравится. А то «посмеешь», «тельце», – подражая интонации Тагашева, передразнил он. – Я рад за вас, Елизар, и надеюсь, у тебя все получится, – уже серьезно добавил парень.

– Даже если мне придется выдержать войну, я не намерен отступать, – сказал Тагашев. О чем они говорят в данный момент, тоже неясно, к тому же Елизар быстро сменил тему: – Как прошла ночь на территории семьи?

– Сергей сказал, Охотников не было ни здесь, ни на других территориях. Очевидно, Кирилл не предполагал, что мы скроемся так близко, иначе он бы появился.

– Не думаю, что они потеряли след. Охотники оставили нас слишком быстро. Убежден, что у Чернова уже есть новый план, и главной мишенью станет Злата.

– Я уже понял, что Кирилл хочет заполучить ее не меньше Виктора. Боюсь, что там не только месть, Елизар.

– Знаю, – зло проговорил Тагашев. – Я много раз спрашивал себя, почему он не уничтожил ее при первой встрече. А потом неожиданно вспомнил, как он смотрел на нее в ущелье. Она нравится ему – настолько, насколько это вообще можно сказать о мракауре.

– И тем не менее он едва не уничтожил ее возле лаборатории, – напомнил Ланбин.

– Я думаю, он ненавидел ее за то, что она заставила его испытывать что-то к «псу». И хватит об этом, Марк! – В тоне Елизара послышалось раздражение.

– Ревнуешь к монстру? – хмыкнул Ланбин.

– Нет, всего лишь боюсь за нее!

Слушая парней, я представила лицо ведущего Охотника, вспомнила его поцелуй и сжалась от отвращения. «За подчинение Елизара я потребовал у него награду – твою жизнь… Ну давай же, вспоминай, Злата», – прозвучали в ушах слова Кирилла. И я вспомнила. «Неужели приглянулась?» – зло спросила я на поляне. Тогда Чернов ударил меня по лицу именно за это. Неужели Елизар прав? Приступ тошноты последовал незамедлительно, но последующие слова Марка заставили расслабиться.

– Учитывая способности Златы, добраться до нее ему будет очень сложно. А пока ты рядом, она вообще неуязвима!

– Она очень уязвима. – В интонации Елизара появилась нежность. – А теперь проваливай! – неожиданно весело проговорил Тагашев. – Я должен разбудить свою девушку. Мы спустимся очень скоро.

Елизар закрыл дверь и повернулся. По лицу пробежала легкая тень, словно он раздосадован тем, что я слышала их, но он тут же ярко улыбнулся.

– Вообще-то я должен тебя разбудить, а ты уже проснулась и подслушиваешь, – приближаясь, сказал он, одной своей улыбкой доводя меня до состояния эйфории. Опустившись рядом, он накрыл мои губы своими.

– Мне притвориться спящей? – Руки обвили его шею, и время снова потерялось.

Комфортабельный самолет Николая Вязина приземлялся в огромном аэропорту охраняемого нами мегаполиса. Через темнеющий ночью иллюминатор видны лишь огни, и теперь меня охватило сильное волнение. Половина дня осталась позади незаметно. Прощание с Сергеем и Лидией не затянулось надолго, но было искренне теплым. Затем был двухчасовой перелет на длинном тупоносом вертолете, к счастью, оснащенном повышенной шумоизоляцией. А наушники со встроенными микрофонами и вовсе поглощали шум, позволив при этом беспрепятственно общаться. Перевалочной базой на пути домой стал большой аэропорт на территории одной из семей верлафов, где я не сумела разглядеть ничего, кроме длинных рядов распростерших крылья самолетов, а также группы Хранителей, встречающей нас. Хотя, возможно, я и не пыталась что-то разглядеть. Присутствие Елизара и его горячая ладонь, не выпускающая мою кисть ни на минуту, заставляла думать только о нем. Нам столько нужно было рассказать друг другу. Мы словно наверстывали упущенное время: наслаждались каждым словом, прикосновением, мгновением, проведенным вместе. Наконец шасси мягко коснулись взлетной полосы.

Елизар повернулся ко мне.

– Устала? – Тыльной стороной ладони он очертил мне скулу.

– Совсем не устала. – Улыбаясь, я потянулась к его губам. – Немного волнуюсь, потому что соскучилась по ним. И очень боюсь маминых слез, а так – безмерно счастлива, – честно призналась я и тут же провалилась в чувственный сладкий омут поцелуя.

– Все будет в порядке. – Елизар нехотя оторвался. – Ты увидишь их через несколько минут. – Он помог мне подняться.

Ирина, Николай и Альбина действительно встречали нас возле самого трапа. Русоволосая девушка, не таясь, плакала. Естественно, она переживала и за нас, и за Марка. Словно впитав нас с Елизаром взглядом, она переключилась на Ланбина. Парень, идущий впереди, молнией ринулся вперед, подхватил плачущую девушку на руки и закружил.

– Марк! – всхлипнула она.

– Ты же знаешь, что я не выношу твоих слез, – услышали мы нежный, воркующий шепот парня. Поставив Альбину на ноги, он обнял ее и, перемешивая шепот с поцелуями, загородил от нас своим телом.

Шагнув на последнюю ступень, я угодила в объятия мамы. Разумеется, глаза Ирины тоже на мокром месте. Собственно, этого я и боялась больше всего.

– Прости, мам! – Обнимая ее, я уткнулась в шею. – Я так виновата.

Она ощупывала меня, будто отыскивая переломы и стараясь убедиться, что я цела.

– Как ты? С тобой все в порядке? – Отстранив меня, Ирина заглянула в лицо.

– Да, мам, пожалуйста, не плачь! – Кончиками пальцев я стерла ее слезы. – Лучше поругай или накричи.

– Обязательно! – пообещала Ирина. – Как ты могла, Злата?

Словно противореча своим словам, она повернулась к стоящему рядом со мной Елизару и левой рукой обхватила и его. Молча, не говоря ни слова, одними только объятиями показывая, что переживала за нас всех.

– Ирина, я очень виноват перед вами и Златой. Но вы же знаете, что я сделал все, чтобы она не пошла за мной. – Тагашев осторожно обнял маму.

– Я знаю, Елизар. Ни в чем тебя не виню и рада, что ты вернулся, – тихо сказала мама. – А Злата живет сердцем и поступками. И в глубине души я горжусь этим.

– Правда? – осторожно спросила я.

– Правда, – наконец улыбнулась Ирина. – Но однажды, Злата Демина, я разозлюсь и все же посажу тебя под домашний арест! – пригрозила она.

– Ты не умеешь злиться! – Я чмокнула ее в щеку.

– Зато умею я, – вмешался Вязин. Николай и Елизар сошлись в крепком рукопожатии. – Мне не хватало моего советника, – глядя на Тагашева, добавил он.

– Без Златы и Марка я не смог бы выбраться. Ловушка была глупой, но к моему захвату Виктор готовился хорошо. Я расскажу тебе все позже.

– Обязательно! – сказал Николай. – У меня тоже есть что сказать тебе, Елизар. Будет лучше, если ты поедешь с нами.