В лабиринте тайн - Соловьева Алла Александровна - Страница 34

– НЕ-Э-ЭТ!

Слова Охотника вклинились в сознание подобно разрывному снаряду. Неосознанно – рефлекторно – пронзительный режущий крик вырвался из горла, вспорол пещеру и потонул в грохоте водопада. Елизар говорил мне, что Виктор пытался подчинить их с Марком именно таким способом. И если Коншину действительно удастся разбудить в Елизаре инстинкты, Тагашев станет машиной-убийцей, лишенной чувств! Тело отреагировало даже быстрее, чем стих мой вопль. Рванув руками в стороны, чтобы сбросить оковы, я подскочила и тут же, потеряв равновесие, под громкий хохот Охотников рухнула на пол. Оковы не поддались, и лишь теперь я разглядела путы.

Холодный ком провалился куда-то в желудок. На мне были наручники – два браслета, соединенные короткой цепочкой, и на ногах, похоже, то же самое. И все бы ничего, если бы не металл: тяжелый, прочный, голубоватый и словно светящийся изнутри. Перчатки мракауров, по-видимому, из этого же сплава, но мои путы едва светятся и, судя по всему, свойств оружия не имеют. Внезапно я вспомнила, что видела такой металл в самом первом видении, посланном мне таинственной девушкой-вампиром. А биохимик, разрабатывающий костюмы для трансформации, рассказывал, что ученым Виктора Коншина удалось получить сплав металла, способного выдержать силу вампира. Если бы формулу этого сплава получили верлафы, в расплавленном состоянии его удалось бы ввести в шерсть оборотня и создать невероятно прочный костюм для трансформации. Хранители бы получили неуязвимую защиту, которую не разорвать ни серебряными когтями верлафа, ни клыками вампира.

Новая попытка избавиться от оков провалилась с таким же крахом и вогнала в панику. Кожа на запястьях вспыхнула от боли. Вниз к локтям побежала теплая влага – я разодрала кожу до крови.

– Ц-ц-ц-ц-ц! – Зацокав языком, Игорь покачал головой и рассмеялся. Вот только в черных глазах окаменела застывшая смола. – Даже не мечтай! С этим материалом тебе не справиться. – Резко наклонившись, он схватил меня за руки и с силой дернул вверх, явно желая причинить боль. – Это приний. Сбежать не получится! – довольно сообщил предводитель, затем коснулся свежей ранки, демонстративно поднес палец к губам и, причмокнув, слизнул капельку моей крови. – Для пса не так уж и плохо, – как придирчивый ценитель-дегустатор, оценил он вкус и тут же сплюнул на пол. – Кстати, трансформироваться я тебе не советую. Ничего не выйдет, – будто предугадывая мои мысли о том, что металл не выдержит силу оборотня, добавил он. – Диаметр наручников очень мал. Единственное, чего добьешься, – это раздробишь себе лапы. – Он наклонился так низко, что едва не коснулся моих губ. – Так что лучше не дергайся, детка!

Ухмыляющееся лицо Охотника привело в ярость. Бессилие и потеря контроля над ситуацией выжгли душу. Все, что осталось в сознании: любыми путями избавиться от них, разорвать, уничтожить! Или погибнуть самой, но не попасть в лапы Кирилла. Не поставить под угрозу Елизара! «Мракаур не ожидает от тебя частичной трансформации. Ты отличаешься от всех, так используй это, черт возьми!» – отчетливо прозвучал в ушах один из уроков Тагашева, словно он был рядом.

– Не. Называй. Меня. Деткой! – взорвалась я, ощущая, что ярость набирает обороты, становится испепеляющей и неуправляемой.

Смех Охотников донесся резким металлическим отзвуком. Взмахнув руками, я выбросила серебряные когти: длинные, острые, чуть изогнутые – смертоносное оружие. Миг, и из шеи Игоря хлынула кровь. Не стоило наклоняться так низко! Он словно не понял, что произошло, растерялся. Вдохнув с булькающим звуком, вампир упал рядом. Самое время сжечь, но достать зажигалку не удастся. Подскочив, я закачалась, готовясь к атакам еще двух мракауров. Скованные ноги не позволили сделать ни шагу. Едва увидев упавшего предводителя, двое Охотников взмыли к потолку пещеры и закрыли себя мощными мерцающими щитами.

– Тварь! – разрозненно донеслось до меня.

Зарычав, я посмотрела на них глазами оборотня – желто-зелеными, кошачьими. Держа скованные руки перед собой, приготовилась к атаке. Охотники бросились ко мне. Опустив плечи, я, не шевелясь, наблюдала за их приближением. Мозг лихорадочно анализировал движения. От напряжения сдавило виски… Странный гул, или мне показалось?

Я не успела отразить нападение, а они не смогли атаковать. Пол под ногами заходил ходуном, затрясся. Громкий обрубленный треск разламывающейся породы заглушил все звуки. От вибрации под ногами я едва не упала. Узкая расселина пролегла почти возле моих ног… расширилась. Со сводов пещеры посыпались огромные камни. Послышался хриплый вскрик. Глыбы обрушившейся породы накрыли собой Охотников. Клокочущий, оглушающий звук приближающейся воды нарастал. Резкий толчок… Тело качнулось, ноги потеряли опору и провалились в пустоту. Заваливаемая камнями, я с криком полетела вниз. Откуда-то сверху хлынул мощный водный, накрывший с головой, потопляющий шквал.

Темнота лилась узким скользящим туннелем. Камни полетели во мрак и где-то внизу плюхнулись в воду. А секунду спустя я погрузилась в бурлящий грохочущий поток. Осколки породы сыпались сверху. Я сопротивлялась страшной стихии, старалась выплыть на поверхность, но оковы не позволяли плыть. «Что это было? Землетрясение, или Охотники использовали телекинез, но не рассчитали, что стены рухнут, и завалили себя и меня камнями и водой?» – скользнуло в голове, прежде чем огромная тяжесть обрушилась сверху…

Глава 11

Лаборатория

Неясные образы любимых лиц всплывали в сознании, менялись на искаженные лица монстров. Смеялись Охотники, рушились стены, лилась вода. Я погружалась в темноту и вновь выныривала из нее. Картинки мелькали, как кадры подпорченной пленки старого черно-белого фильма… расплывались, удалялись, затем пропали. Возможно, меня окутало полузабытье. Потолок туннеля казался далеким, тающим в бесконечных глубинах неизвестного мирка, где нет времени, света, мыслей, – нет ничего, кроме холода, тьмы и жажды. Я никогда не испытала такой жажды вампира. Не понимала, где нахожусь, и почему мне не хочется даже пошевелиться.

Тело мягко, как в гамаке, покачивалось, сознание убаюкивали медленные колебания воды. Слева из полумрака выступила огромная окружность ржавой решетки. Раз… и я плавно ударилась о заржавленные прутья, два… и вода, как во время отлива, оттащила назад. Сонливость с каждым всплеском одолевала все сильнее: потолок исчез; стены и решетка постепенно потеряли границы; веки слипались. Плеск… Писк… Крысы… Жажда…

Я сонно, безразлично слепила ресницы. Время казалось бесконечным, качающимся вместе со мной, но не отсчитывающим секунды. А потом вода превратилась в ласкающий горячий ветер. Он подхватил мое тело и понес по туннелю – дальше, дальше… дальше. В сознание вторгся мощный сгусток телекинетической энергии. Елизар? Обоняние сообщило, что я права: легкий, чуть терпкий запах родного вампира защекотал нос. Но рассудок не согласился: слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Где-то впереди показался свет, из которого появилась высокая фигура, приблизилась, нависла.

– Злата! – Низкий голос Фадеева прозвучал взволнованно. – Дай ее мне! – Ультрамариновые глаза появились совсем рядом, словно он наклонился, выхватил меня из потока и прижал к груди. Теплые губы коснулись моей щеки.

– Макс, она впадает в кому. Нужна кровь, – донесся грудной обеспокоенный голос Тагашева.

Я с сожалением смотрела на Макса и Елизара, на внезапно окруживший меня со всех сторон слепящий свет, мысленно гадая, когда исчезнет прекрасная галлюцинация. Ведь их образы уже появлялись, но затем исчезали вновь. Я огорченно прикрыла веки.

– У меня в машине есть пакет. Пошли! – Горячее дыхание защекотало лицо. – Забияка, потерпи еще немного. Сейчас ты попьешь, – донеслось до меня. Губы целовали лицо, шею.

Ощущения были настолько приятными, звуки и запахи – реальными, а парни – настоящими, материальными, что в душу закралась надежда. Они нашли меня? Значит, все же Елизар нес меня по туннелю? Я начала вслушиваться, наслаждаясь каждым произнесенным ими словом, молясь, чтобы они говорили, чтобы я не ошиблась и они не исчезли вновь.