Древний Марс (сборник) - Роберсон Крис - Страница 116

Мысль о зелёном мини-Атае, который затаился тут в бессолнечном подземном царстве, вызвала у меня кошмары. Я закончил разогрев, выпрямился и заиграл вступление «Я заберу тебя домой, Кэтлин». Граф Джек размашистой походкой вышел на сцену и распростёр руки (в одной из них зажат носовой платок). Он сиял, и слова легко слетали с его губ. Он был неподражаем. Пел изумительно. Я никогда не любил его нежнее, чем когда он выходил на сцену. Зрительный зал осветили вспышки спокойных тонов. Это улири зажигали свои биолюминисцентные мантии, аплодируя.

Но граф Джек остановился на полуслове. Я отдёрнул руки от клавиш, будто они были отравлены. Все притихли, и наступила гробовая тишина. Огни прожекторов замерли, затем медленно угасли совсем.

– Нет, – сказал он, – так не пойдет.

Он поднял вверх руки и по очереди показал каждую из них залу. Затем ударил ладони друг о друга, и раздался чёткий хлопок. Он хлопнул ещё раз, затем ещё. Граф Джек остановился. Стали слышны первые звуки шлепающих друг о дружку щупалец. Они не были похожи на земные аплодисменты, но это, несомненно, были аплодисменты. Вступали всё новые и новые пары щупалец, пока волны неторопливых шлёпающих хлопков не омыли весь зрительный зал. Граф Джек поднял руки вверх. Довольно. В тот же миг всё стихло. Затем он похлопал себе, похлопал мне, я похлопал ему. Улири быстро уловили суть, и зрительный зал разразился аплодисментами.

– Теперь давайте попробуем начать концерт ещё раз, – сказал граф Джек, уходя со сцены. Стоя за кулисами, он сделал мне знак, чтобы я выжал из ситуации всё возможное. Я выждал целую минуту и снова заиграл вступление к «Я заберу тебя домой, Кэтлин». Граф Джек сияя, размашисто вышел на сцену. Руки широко разнесены, в одной из них платок. Зрительный зал взорвался аплодисментами – искренними, громкими, могучими, накатывающимися друг на друга, как океанские волны, и разбивающимися о стены зрительного зала. Они всё не смолкали. Граф Джек подмигнул мне. Он нежился в ярких огнях, принимая лучшие в своей жизни аплодисменты.

– Какой зал, Фейсал! Какой зал!