Врата изменников - Перри Энн - Страница 29

– О, пожалуйста, пожалуйста, извините, – торопливо сказала она. – Как ужасно невежливо с моей стороны! Извините, миссис Питт. У меня нет ничего важного, о чем бы надо было срочно сказать.

– И у меня тоже, – призналась Шарлотта. – Я только хотела представиться, так как мой муж – очень давний друг сэра Мэтью Десмонда. – Она решила, что Аманде известно о помолвке Харриет, и по лицу той сразу поняла, что так оно и есть.

– Я так зла, – призналась мисс Пеннеквик. – Гвендолайн Отвей опять читает свои отвратительные астрологические лекции, а ведь обещала, что не станет. Знаете, иногда мне просто хочется отшлепать ее! И, между прочим, она щеголяет в платье Анны Болейн.

– С головой или без?[22] – спросила, хихикнув, Харриет.

– Ну, в данный момент ее голова у нее на плечах, – мрачно ответила Аманда.

– А я не знала, что Анна Болейн принадлежит к шекспировским героиням, – Харриет наморщила лоб.

– «Прощай… и навсегда прощай, мое величье», – раздался за спиной мисс Пеннеквик звучный, прекрасного тембра мужской голос, и, обернувшись, дамы увидели открытое, некрасивое лицо Гарстона Эйлмера. – Кардинал Вулси, – сказал он весело, глядя на Аманду, и прибавил: – «Генрих Восьмой».

– О да, конечно. Добрый день, мистер Эйлмер, – ответила девушка, посмотрев на него высокомерно, что было так несвойственно ее подвижному лицу.

– А почему вам не нравится, что Гвендолайн считает себя немного разбирающейся в астрологии? – спросила ее Шарлотта. – Разве это не самый безобидный способ поразвлечь присутствующих и заработать на благотворительность?

– Аманда не одобряет астрологии, – улыбнувшись, ответила Харриет. – Даже для забавы.

– В звездах нет абсолютно ничего магического, – быстро ответила мисс Пеннеквик. – Во всяком случае, в общепринятом смысле слова. То, что с ними связано, гораздо более удивительно, чем глупые имена и представления о героях классической древности и разных воображаемых животных. Но если существует идея действительного величия… – Тут она оборвала себя на полуслове, почувствовав очень пристальный взгляд Гарстона Эйлмера, который смотрел на нее с таким явным восхищением, что это заметил бы любой.

– Извините, – сказала она Шарлотте, – вот уж не следовало мне так раздражаться из-за какой-то глупости. Разумеется, она может развлекать людей, которые никогда в жизни не станут смотреть на звезды в телескоп, даже если получат такую возможность, – и девушка засмеялась, сознавая собственное отличие. – Наверное, куплю сейчас подушечку для иголок. Дайте-ка взглянуть вон на ту, обшитую белыми кружевами.

Харриет протянула ей подушечку.

– Может быть, позволите сопроводить вас к чаю, мисс Пеннеквик? И вас, миссис Питт? – предложил Эйлмер.

Но Шарлотта очень хорошо понимала, когда ее присутствие нежелательно. Она не знала, каковы чувства Аманды, но чувства Эйлмера были очевидны, и он от этого нравился ей еще больше.

– Спасибо, но я прибыла сюда с тетушкой и должна сейчас ее поискать, – отклонила она предложение.

Мисс Пеннеквик, поколебавшись и, очевидно, обдумав приглашение, холодно приняла его, извинившись перед Шарлоттой и Харриет. Купив подушечку, она ушла с Эйлмером, не приняв, однако, предложенной руки. Внешне они с Гарстоном не подходили друг другу. Аманда была тоненькой и элегантной, а он необычайно некрасив, коротконог и чрезмерно толст.

– Вам бы следовало пойти, – шепнула Харриет. – Бедная Аманда.

– Но я действительно пришла сюда с тетушкой, – широко улыбнувшись, ответила миссис Питт. – Честно.

– О! – Харриет покраснела. – Пожалуйста, извините, я думала, что вы… – она рассмеялась, и спустя мгновение Шарлотта последовала ее примеру.

Через пятнадцать минут она отыскала свою тетю, и они вместе пошли к павильону, где подавали чай. Там они увидели уже выходивших Эйлмера и Аманду Пеннеквик, все еще, по-видимому, занятых разговором.

– Вот неожиданное сочетание, – заметила Веспасия.

– Но замысел его, а не ее, – ответила Шарлотта.

– Да уж, действительно. – И леди Камминг-Гульд взглянула на молоденькую девушку, которая подошла предложить им сэндвичи и маленькие пирожные, украшенные глазурью и завитками из крема.

Они выбрали угощение по вкусу, и Веспасия разлила по чашкам чай. Он был еще слишком горячим, чтобы пить, когда Шарлотта увидела за соседним столиком Сьюзен Чэнселлор. Столик стоял позади них и был полускрыт вместительным самоваром на стойке бара и большим растением в цветочном горшке, из которого торчала этикетка с ценой. Однако во время паузы в разговоре с тетей миссис Питт смогла расслышать голос Сьюзен. Интонация была вежливой, но в ней звучало любопытство, а вместе с тем и слегка тревожные нотки.

– Мне кажется, вы делаете поспешные выводы, не зная всех фактов, мистер Крайслер. План действий был тщательно продуман после консультаций со многими людьми, которые путешествовали по Африке и хорошо знают туземцев.

– С такими, как господин Родс? – Тон Питера Крайслера был еще в границах вежливости, но он не скрывал ни своего недоверия, ни неприязни, которые испытывал к Родсу и его роду деятельности.

– Да, конечно, и с ним, – подтвердила Сьюзен, – но не только с ним. Еще с мистером Маккинноном.

– Тоже уважаемым человеком, – закончил фразу ее собеседник. Голос у него был веселый, тон несколько развязный, но под легкостью и беспечностью таилась несомненная напряженность. Шарлотта не могла видеть Крайслера, но ей нетрудно было представить его пристальный немигающий взгляд, хотя он мог в ту минуту и через силу улыбаться. – Но он собирается извлечь из этого выгоду. Таков его бизнес: его достоинство и честь и даже сама его жизнь и карьера зависят от бизнеса.

– Мистер Родс вложил в свое предпринимательство много собственных средств, – продолжала Сьюзен. – Ни мой муж, ни мой зять не поддерживали бы его, будь он просто искателем приключений, не озабоченным никакой целью.

– Да, он искатель приключений с грандиозной целью, – слегка улыбнулся Питер. – Он строитель империи самого высокого пошиба.

– Но вы говорите так, словно этого не одобряете, мистер Крайслер. Почему? Если мы будем бездействовать, другие-то этого делать не станут, и мы потеряем Африку, уступив ее, возможно, Германии. Вам же этого не хотелось бы, не так ли? И вам не хочется того рабства, которое все еще существует в Африке?

– Нет, конечно, нет, миссис Чэнселлор. Но то зло, в котором они живут, старо, как сама древность, оно – часть их жизненного уклада. А перемены, которые мы с собой приносим, необязательно уничтожат это зло, зато приведут к войне с арабами, которые больше всех занимаются работорговлей, с торговцами слоновой костью, а также с португальцами и уж, несомненно, с немцами и султаном Занзибара. А главное, это утвердит наши имперские права в Экватории, и со временем мы возьмем верх над Эмин-пашой, Лобенгулой, Кабакой из Буганды[23] и всеми остальными. Белые поселенцы с огнестрельным оружием уничтожат прежний жизненный уклад, и через полвека африканцы будут невольниками на своей собственной земле.

– Вы преувеличиваете, – Сьюзен рассмеялась, пожалуй недоверчиво, но уже как будто начав беспокоиться и даже сомневаться. – Ведь африканцев миллионы, а нас горстка… всего несколько сотен.

– Это сегодня, – резко ответил Питер, – а завтра что будет там, где есть золото и земли? Когда будут выиграны все войны и можно будет вместе с приключениями предложить всем нашим младшим сыновьям, не имеющим права наследовать родовые усадьбы, земли в Африке? А также тем, кто натворил всяких темных дел в Европе и чьи семьи не хотят или не могут их больше поддерживать и защищать?

– Нет, так не должно быть, – настойчиво утверждала миссис Чэнселлор. – Все станет как в Индии. Там будет расквартирована постоянная армия, создана система местного гражданского управления, следящая за исполнением законов и… – Она запнулась.