Смерть Королей (ЛП) - Корнуэлл Бернард - Страница 79

Они наблюдали, как я наблюдаю за ними, и видели человека, покрытого грязью, но и военачальника с изображением волка на шлеме, в золотых браслетах, в плотной кольчуге и темно-синем плаще, прошитом золотым нитями, и с мечом, который был так известен по всей Британии.

Вздох Змея был знаменит, но я спрятал его в ножны, потому что длинный клинок не годится для тесных объятий стены из щитов, вместо него я вытащил Осиное Жало, короткое и смертоносное. Я поцеловал лезвие и прорычал свой боевой клич на зимнем ветру:

- Приди и убей меня! Приди и убей меня!

И они пришли.

Сначала копья, которые бросили воины из третьего или четвертого ряда врагов, и мы приняли их на щиты, лезвия тяжело ударились об ивовую древесину, и датчане закричали, когда бросились в атаку.

Их должны были предупредить о рве, но несмотря на это многие попались в ловушку, пытаясь его перепрыгнуть, а вместо этого поскальзывались на нашем берегу, их ноги болтались в воздухе, пока над ними мелькали наши двуручные топоры.

Когда мы тренировались устраивать стену из щитов, я ставил воина с топором рядом с мечником, и работой воина с топором было зацепить своим оружием край вражеского щита и отклонить его, так чтобы меч мог проскользнуть сверху и вонзиться в лицо противника, но теперь топоры с хрустом крушили шлемы и черепа, и внезапно мир взорвался шумом и криками, и лязгом лезвий, раскалывающих черепа, как нож мясника, и воины, следующие за первым рядом датчан, проталкивались через ров, их длинные копья бились о наши щиты.

- Сомкнуть ряды! - прорычал я. - Сомкнуть щиты! Сомкнуть Щиты! Сделать шаг вперед!

Наши щиты зашли один на другой. Мы часами это тренировали. Наши щиты образовали стену, и мы продвинулись в сторону рва, где на скользком краю было легко убивать.

Упавший человек попытался нанести удар мечом под моим щитом, но я пнул его в лицо, и мой сапог, отделанный железом, врезался в его нос и глаза, и он соскользнул обратно, а я резко выбросил Осиное Жало, найдя щель между двумя вражескими щитами, вогнал жесткий короткий клинок сквозь кольчугу в плоть и закричал, всегда следя за их взглядом, и увидел опускавшийся топор, что Сердик, стоящий позади меня, принял его на свой щит, хотя сила удара пригвоздила его щит к моему шлему, и на мгновение я был ослеплен и оглушен, но по-прежнему тыкал Осиным Жалом вперед.

Ролло, стоящий позади меня, сбил щит вниз, Так что я снова обрел зрение и заметил щель, в которую направил Осиное Жало, я видел, как острие меча пронзило глаз и надавил. Мой щит потряс сильнейший удар, расщепивший древесину.

Кнут пытался добраться до меня, рыча своим людям, чтобы расступились, и это было глупо, потому что означало потерю сплоченности рядов, только чтобы их лорд мог подойти к месту битвы.

Кнут со своими людьми неистовствовал, пытаясь пробить нашу стену, и их щиты разомкнулись, а ров стал для них ловушкой, и двое моих воинов с силой вонзали копья в прибывающих датчан.

Кнут направился ко мне и растянулся в канаве, и я видел, как топор Райпера обрушился на его шлем, лишь один косой удар, но достаточно сильный, чтобы оглушить его, потому что он не поднялся.

- Они подыхают! - прокричал я. - А теперь прикончите всех ублюдков!

Кнут не погиб - воины оттащили его, а на его место встал Сигурд Сигурдсон, щенок, пообещаший убить меня. С диким блеском в глазах он завопил, пытаясь преодолеть ров, ноги искали точку опоры, а я отклонил в сторону свой поврежденный щит, чтобы дать ему цель для удара, и он как дурак купился, с силой ударив своим мечом, Огнедышащим Драконом, мне в живот, но щит быстро вернулся обратно, отбив меч в сторону - между мной и Ролло, а я развернулся вполоборота вонзая Осиное Жало Сигурду в шею.

Он забыл все чему учился, забыл защититься щитом, и короткий клинок прошел под подбородком и вышел через рот, ломая зубы, проткнув язык, перемолов кости носа и так застряв в черепе, что на некоторое время я оторвал его тело от земли, пока кровь лилась на мою руку, внутрь рукава кольчуги, а потом я сбросил его с клинка и швырнул обратно на датчанина, который отпрянул, упал, и я позволил другому воину убить его, потому что приближался Оскитель, выкрикивая, что я старик, и меня наполнил восторг битвы.

Этот восторг. Это безумие. Боги, должно быть, чувствуют это каждый день и каждый миг. Как будто мир замедлил бег. Ты видишь нападающего, видишь, как он кричит, хотя ничего не слышишь, и знаешь, что он сделает в следующий момент, его движения такие медленные, а твои - такие быстрые, и в этот миг ты не можешь ошибиться, ты живешь вечно, и твое имя будет славиться на небесах в великих белых огнях, потому что ты - бог битвы.

И Оскитель пришел со своим мечом, и с ним человек, который хотел отклонить мой щит топором, но в последний момент я прижал к себе верхнюю часть щита, и топор скользнул вниз по разрисованной древесине, ударившись о выпуклость в центре, а Оскитель схватил меч обеими руками и направил его к моему горлу, но щит был еще на месте, и меч наткнулся на его железный край, острие застряло, я толкнул щит вперед, лишая Оксителя равновесия, и высунул Осиное Жало из-под нижнего края, вся моя сила старого воина была в этом свирепом ударе из-под щита, и я почувствовал, как острие клинка ломает бедренную кость, рвет плоть и мускулы и выпускает кровь, и входит ему в пах, а потом я услышал его.

Я слышал его крики, наполняющие небо, когда мой меч входил ему в пах и проливал его кровь в покрытую осколками льда канаву.

Эорик увидел, как пал его лучший воин, и это зрелище остановило его на противоположной стороне рва. Его люди тоже остановились.

- Щиты! - скомандовал я, и мои воины сомкнули щиты.

- Ты трус, Эорик! - крикнул я ему, - жирный трус, - свинья, копающаяся в дерьме, ты слабак, рожденный в отбросах, ничтожество! Иди сюда и умри, жирный ублюдок!

Он не хотел идти, но датчане побеждали. Возможно, не в центре, где развевался мой флаг, но на нашем левом фланге датчане переправились через ров и выстроились в стену из щитов на нашей стороне этого препятствия, оттесняя людей Вулферта назад.

Я оставил Финана с тридцатью воинами в качестве резерва, и они отправились укрепить этот фланг, но на них наступали, противник сильно превосходил числом, и как только бы датчане прошли между этим флангом и западным краем болота, они бы смяли наши ряды, и мы бы погибли.

Датчане знали об этом и приобрели уверенность, но по-прежнему все больше воинов пыталось добраться до меня и убить, потому что мое имя было именем, прославленным поэтами, и Эорик протиснулся через ров вместе с остатком своих людей, и они спотыкались о мертвецов, поскальзываясь в грязи, взбираясь по трупам своих товарищей, а мы выкрикивали свои боевые песни, топоры опускались, копья вонзались, мечи рубили. Мой щит был весь в щепках от вонзившихся в него клинков.

На моей голове был кровоподтек, я чувствовал, как кровь стекает по левому уху, но по-прежнему дрался и убивал, и Эорик стиснул зубы и навалился со своим огромным мечом на Сердика, который заменил воина слева от меня.

- Подцепи его! - прорычал я Сердику, и он провел топором снизу вверх и крюком на обухе зацепил кольчугу Эорика, Сердик подтянул его в нашу сторону, и я рубанул Осиным Жалом по жирному затылку, и он закричал и упал к нашим ногам.

Его люди пытались его спасти, и я видел, как он уставился на меня в отчаянии и так сильно стиснул зубы, что они раскрошились, и мы убили Эорика, короля Восточной Англии, в канаве, смердящей кровью и дерьмом. Мы проткнули его и разрубили, разрезали и растоптали.

Мы кричали как демоны. Воины призывали Иисуса, своих матерей, вопя от боли, и король умер с полным ртом сломанных зубов, в канаве, окрасившейся красным.

Воины из Восточной Англии попытались оттащить Эорика, но Сердик не дал этого сделать, а я проткнул его шею, а потом прокричал врагам, что их король мертв, что их король убит, что мы побеждаем.

Только мы не побеждали. Мы и правда сражались как демоны, готовя поэтам истории, которые они будут рассказывать в грядущие годы, но эта песнь заканчивалась нашей смертью, потому что наш левый фланг был прорван. Они еще дрались, но отступили, и датчане хлынули через прорыв.