1356 (ЛП) (др.перевод) - Корнуэлл Бернард - Страница 92

Можно быть уверенными в том, что победители действительно оставили так много трупов, потому что помимо той знати, которую можно было идентифицировать, остальные остались гнить на поле битвы, и лежали там вплоть до февраля, когда наконец-то их останки были собраны и захоронены.

Примерно две с половиной - три тысячи французов было взято в плен. Менее ценные пленники и тяжелораненые были отпущены под честное слово, что означало, что им было позволено отправиться домой с обещанием не воевать против англичан до выплаты выкупа, но всех, кто стоил приличного состояния, забрали в Англию и держали там до выплаты.

Замок Уорик, в том виде, в каком он существует в настоящее время, главным образом был построен на выкуп за французов. Джонатан Сампшен в своей незаменимой книге "Правосудие огня" оценивает суммарную сумму выкупов, полученных после битвы при Пуатье, примерно в 300000 фунтов.

Практически невозможно привести эту сумму к современному денежному эквиваленту, хотя одной из мер может служить цена эля, который сегодня стоит в три тысячи раз дороже, чем в 1350-ых годах, так что достаточно будет сказать, что многие чудовищно разбогатели. Выкуп за короля Иоанна составил шесть миллионов золотых экю, большая часть которых была выплачена до его смерти в Лондоне в 1364 году.

Название "Злоба" - вымышленное, и связь меча со Святым Жуньеном, чье тело по-прежнему покоится в алтаре церкви аббатства в Нуайе-Мопертюи, полностью выдумана.

В Евангелии рассказывается история о Святом Петре, вынимающем меч в Гефсимании в ночь ареста Христа, а потом использующего его, чтобы отрезать ухо слуги первосвященника.

Англичане по традиции заявляют, что Иосиф Аримафейский принес меч в Британию и отдал его Святому Георгию, но у епархии архиепископа Познаньского в Польше есть гораздо больше оснований заявлять свои права на это оружие, меч является одной из ее самых ценных реликвий и выставлен в музее епархии.

Является ли он подлинным? Меч в первом веке в Палестине, скорее всего, был гладиусом - римским коротким мечом, в то время как польский - фальшион, длинный меч с широким концом. Но все же он там, и люди могут верить в его подлинность, если хотят.

Я бы не смог написать роман без помощи нескольких книг, главная среди них - "Правосудие огня" Джонатана Сампшена, это второй том его истории столетней войны.

Питер Хоскинс прекрасно описал оба набега Черного Принца, он рассказывает о тех кампаниях в своей книге "По следам Черного Принца". Лучшей биографией Эдуарда Вудстока является книга Ричарда Барбера "Черный Принц".

Самое авторитетное описание длинного лука и его эффектов дают Мэтью Стрикланд и Роберт Харди в книге "Большой боевой лук". Роберт Харди был так любезен обратить мое внимание на труд Дж.М.Турнер-Омона "Битва при Пуатье, 1356".

Самую точную картину повседневной жизни в четырнадцатом столетии во Франции рисует Энн Роу в прелестной книге "Глупец и его деньги".

Другие книги, которые нужно отметить, это "Битва при Пуатье, 1356" Дэвида Грина, "Экспедиция Черного Принца" Х.Д. Хьюита, "Правление Эдуарда III" У. Марка Ормонда и "Эдуард III" того же автора. Благодарю этих авторов.

Принц Уэльский отдал должное своим людям, назначив им ежегодное содержание и выплатив денежные подарки. Многие лучники получили права на вырубку леса или на выпас скота.

Франция была шокирована и возмущена исходом битвы, и это выплеснулось на знать.

Битва при Пуатье была бедствием, подтолкнувшим Францию к банкротству, хаосу и революции. Неудивительно, что Эдуард II, получив новости о триумфе сына, воскликнул: "Возрадуемся же щедрости Господа".

Война продолжится до битвы при Азенкуре в 1415 году и после нее, до того как в конечном счете Франция победит. Но это уже другая история.

Две хроники битвы при Пуатье

Герцог Веллингтон сказал, что рассказ о битве можно написать с тем же успехом, что и историю про официальный бал: у каждого танцора собственные воспоминания об этом событии, и едва ли можно найти хотя бы два совпадающих.

Сложность исследования того, что произошло во время средневековой битвы, состоит в малом количестве мемуаров. Ни один из участников битвы при Пуатье не оставил ее описания, хотя существуют письма этих людей, но в письмах они склонны скорее объявлять результат битвы, а не ее ход.

Самые интересные из этих писем напечатаны в книге Ричарда Барбера "Жизнь и кампании Черного Принца" (Бойделл Пресс, 1979), и в этой книге содержатся также длинные выдержки летописцев той эпохи.

Это те летописцы, что пытались записать эту историю в те времена, но, к сожалению, ни один из них не присутствовал во время битвы при Пуатье, так что их описание приукрашено источниками (а, возможно, и собственным воображением).

Среди этих летописцев наибольшую известность получил француз Жан Фруассан. Он написал огромное число книг и является важным источником информации по истории западной Европы между 1320 и 1400 годами, но современные историки сходятся на том, что он делает много ошибок.

Он писал для аристократической аудитории, поэтому делал акцент на рыцарстве, а его описание Пуатье сделано намного позже самого события.

Возможно, оно не очень точное, но иллюстрирует то, как эта битва была воспринята образованными европейцами четырнадцатого столетия. Вот укороченная и отредактированная версия его рассказа о битве при Пуатье:

Когда принц увидел, что ему придется сражаться, он сказал своим людям: "А теперь, господа, хотя нас и мало по сравнению с могуществом врага, не будем падать духом, ибо победа лежит не в числе, это Господь посылает ее.

Если судьба скажет, что этот день будет нашим, мы будем самыми почитаемыми людьми в мире, а если мы умрем за правое дело, есть король, мой отец, и мои братья, и добрые друзья, и родичи, они отомстят за нас.

Потому, господа, во имя Господа я требую, чтобы вы исполнили свой долг в этот день, и если Господь будет доволен и Святой Георгий, в этот день вы увидите, какой я славный рыцарь".

И тогда началась битва, и приблизились колонны французских маршалов, и они послали вперед тех, кто должен был прорвать строй лучников.

Они ворвались верхом в проемы, где у больших изгородей многие лучники стояли по обеим сторонам.

Как только латники вошли, лучники начали стрелять с обеих сторон и убивали и ранили лошадей и рыцарей, поэтому лошади не пошли вперед, когда почувствовали острые стрелы, они подались назад, и многие упали на седоков, так что те не могли подняться, и колонна маршалов так и не достигла принца.

Колонна маршалов рассыпалась, потому что лучники с помощью латников пришли и убивали их.

Итак, очень быстро колоннам маршалов нанесли поражение, они падали друг на друга и не могли идти вперед, и французы, что находились позади, отпрянули и присоединились к колонне герцога Нормандского, которая была большой и пешей.

Лучники в этот день дали своей армии большое преимущество, потому что стреляли так быстро, что французы не знали, какую сторону защищать, и мало помалу англичане одержали над ними верх.

И тогда английские латники увидели, что колонна маршалов разбита, а в колонне герцога царит беспорядок, они вскочили на лошадей, которые стояли наготове, собрались и закричали: "Святой Георгий! Гиень!". И принц сказал: "Пойдем же вперед, сегодня они не увидят мою спину". И еще сказал: "Вперед, знамена, во имя Господа и Святого Георгия".

И именно тогда случилась жестокая и опасная битва, и многие погибли и упали на землю. Когда французы дрались, они кричали "Да здравствует Сен-Дени!", а англичане "Святой Георгий! Гиень!". Вскоре принц со своими людьми встретился с колонной Альмена, но в скором времени им пришлось бежать: лучники многих перебили.

Когда колонна герцога Нормандского увидела приближающегося принца, они решили спастись, герцог и дети короля, граф Пуатье и граф Туренский, которые были совсем юными, покинули поле битвы, а с ними больше восьми сотен копий, которые в тот день не нанесли ни одного удара.