Две сестры. Дилогия - Малиновская Елена Михайловна - Страница 125

А Лукас? Я поставила рядом с первым знаком вопроса второй, еще более жирный. Украсила его несколькими завитушками и окончательно загрустила. Что насчет моих отношений с Лукасом? Да что там, я не уверена, что между нами вообще что-нибудь есть. Все эти намеки на то, что я якобы его любимая девушка, так и остались намеками. В чем-то я могу его понять. Ведь за спиной приятеля до сих пор стоит тень его жены, в смерти которой он в первую очередь винит себя. Вот он и боится, что трагедия может повториться, только со мной в главной роли. Потому, наверное, и навесил на меня следящие чары.

Но от осознания всего этого легче почему-то не становилось.

«Опять ты думаешь о других, – укоризненно шепнул внутренний голос. – Как же прав был Себастьян! Хорошие девочки всегда всех понимают и жалеют. Но вот кто поймет и пожалеет их? Хлоя, у Лукаса было достаточно возможностей объясниться с тобой. Но раз за разом он предпочитал трусливо уйти от решительного разговора. Да, он не желает новой ответственности и нового страха за свою избранницу. Но только не кажется ли тебе, что в свете ваших постоянных встреч наедине он ставит тебя в весьма двусмысленное положение. Как только ты вольешься в высший свет Арильи, так сразу же пойдут слухи о тебе и Лукасе. И слухи, увы, некрасивые. Но разве Лукасу будет до этого дело? Он продолжит пестовать свое чувство вины перед погибшей женой, держать тебя на коротком поводке и наслаждаться тем, что ты терпишь все это, поскольку хорошие девочки никогда не начнут неприятный разговор первыми».

Я зло скомкала лист бумаги, который к тому времени украсился еще парочкой живописных клякс, и кинула его в дальний угол спальни. Затем немного дрожащей рукой потерла лоб. И что мне делать со всем этим? Казалось бы, я должна радоваться, что столь невеселое приключение в доме моего отчима благополучно завершилось и мы с Анной переехали в столицу. Но вместо этого я чувствую себя так, будто угодила в темницу, из которой нет выхода. И если я останусь в Арилье, то со временем неминуемо превращусь в блеклую тень, некий придаток к Анне, нужный лишь для снабжения ее деньгами и как некая дань благопристойности.

– Что же мне делать? – вслух простонала я. Сложила на столе перед собой руки и в полнейшем отчаянии опустила на них гудящую от раздумий голову.

Потом я много раз прокручивала в памяти этот момент, силясь понять, сама ли пришла к этому решению или же кто-то извне подсказал его. Было такое чувство, будто надо мной склонилась матушка. Я почти почувствовала ласковое прикосновение ее ладони к своим волосам. И неожиданно поняла, как мне следует поступить.

Сначала эта идея ужаснула меня своей безрассудной смелостью. Она должна была кардинально изменить всю мою жизнь. Но почему-то я не сомневалась, что боги улыбнутся мне. Удача любит смелых, а я слишком часто медлила и откладывала все на потом.

Чем дольше я думала над своим решением, тем больше оно мне нравилось. Но я не могла приступить к выполнению плана прямо сейчас. Слишком рано. К тому же мне необходимо сделать некоторые приготовления. Себастьян дал мне сутки. Постараюсь использовать это время с умом.

Я встала, бесшумно отодвинув стул. Тихой мышкой подкралась к двери и замерла, пытаясь определить, чем заняты Герда и Анна. Для того чтобы начать осуществлять дерзкий план, мне необходимо было выбраться из дома и прогуляться по кое-каким своим делам.

По всей видимости, моя сестра уже проснулась. Я слышала ее звонкий голос, доносящийся откуда-то снизу. Хм-м… Наверное, она завтракает, значит, наверняка вместе с Гердой на кухне. Моя помощница по хозяйству никогда не накрывала в обеденном зале, если не планировались гости. Значит, если мне повезет, то мой побег никто не заметит. Кухня находится в самом дальнем конце коридора, из нее невозможно увидеть прихожую.

Я осторожно открыла дверь и неслышно отправилась к лестнице. Перевесилась через перила, напряженно прислушиваясь. Нет, совершенно точно, Анна не в гостиной. Можно рискнуть.

Стараясь не скрипнуть ни единой половицей, я медленно сошла на первый этаж. Метнулась к вешалке и принялась торопливо одеваться, от спешки с трудом попав в рукава теплого пальто. Спокойнее, Хлоя, спокойнее. Даже если тебя застанут, то что в этом такого? Ты же не под домашним арестом, а следовательно, имеешь полное право на прогулку по городу. Правда, Анна наверняка вцепится в тебя надоедливым клещом, пытаясь вызнать, с чего вдруг ты вознамерилась подышать свежим воздухом.

«Не вцепится, – мудро поправил меня внутренний голос. – Твои мысли для нее давным-давно открытая книга».

Наконец, я выскочила из дома, прежде заблокировав входные чары, чтобы те не выдали мой побег своим звоном. Задержалась на пороге, вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, и быстрым шагом отправилась прочь.

Я понятия не имела, куда мне идти. А ведь молодой человек, посланник Дугласа, передавший мне бумаги об окончательном вступлении в наследство, упоминал название улицы, где некогда жил поверенный моей прабабушки. Да, я понимала, что бедняга Дуглас наверняка уже отправился в лучший из миров и вряд ли мог помочь мне в задуманном. Но не сомневалась, что кто-нибудь из его помощников сумеет оказать мне необходимую услугу.

Спрашивать редких прохожих о том, где проживает Дуглас Паттерсон, показалось мне глупым и бесперспективным занятием. Арилья – это не Аерни, где каждый человек на виду и соседи в курсе даже того, что ты ел на завтрак и умывался ли перед сном.

Пошел снег. Крупные белые снежинки медленно вальсировали в воздухе, но превращались в воду, едва касаясь земли. Я брела по улице, судорожно вцепившись в сумочку, чтобы вновь не стать жертвой карманника, и отчаянно пыталась вспомнить название той улицы. По-моему, что-то связанное с деревьями. Вязовая? Тополиная? Быть может, Березовая? Или все-таки цветочное название?

Неожиданно моего слуха коснулся тихий мелодичный напев флейты, исполненный щемящей тоски. Я подняла голову и тут же остановилась как вкопанная, поскольку из дома передо мной величаво выходила какая-то процессия. По всей видимости, похоронная, если судить по еловым ветвям, сплетенным в венки как символ единства богов после смерти. Впереди шел музыкант с непокрытой головой. Он не смотрел себе под ноги, весь погруженный в мелодию, и снежинки медленно таяли на его седых волосах.

– Какое горе, – услышала я негромкое из толпы. – Бедная вдова! Как же она останется одна с девятью детьми?

– Ну, предположим, трое еще от первого брака, – возразил мужчина, стоящий рядом. – К тому же старшие дети совсем взрослые. Поди, будут помогать мачехе.

Девять детей? Я встрепенулась. Неужели ноги сами привели меня к нужному дому?

– Ах, о такой смерти можно только мечтать! – вздохнула пожилая женщина слева от меня, украдкой промокая уголки глаз платочком. – Говорят, он просто шел по улице – и угодил прямиком в объятия странницы. Ни боли, ни страданий.

Я скептически заломила бровь, вспомнив исцарапанное лицо Дугласа. Да и в имении рода Мюррей он нет-нет, но морщился от боли. Сам признался, что его последнее дело оказалось сложнее, чем он представлял себе. Но вряд ли соседи в курсе, чем именно пожилой маг зарабатывал себе на жизнь.

Я сощурилась, пытаясь разобрать надпись на позолоченной вывеске, украшающей дом. Ну, как я и думала. «Дуглас Паттерсон, стряпчий», – лаконично гласила она. И, естественно, ни намека на то, что этот частный поверенный свободное от дел время предпочитал проводить в охоте на демонов и одержимых.

– Скажите, а что это за улица? – негромко спросила я у мужчины, который, как оказалось, был в курсе состава семьи Дугласа.

– Лесорубная, – любезно просветил меня он.

Я склонила голову, пытаясь скрыть усмешку, которая была совершенно неуместна в столь печальных обстоятельствах. Лесорубная! Ну да, некоторая логика в моих рассуждениях просматривается – это название ведь связано с деревьями.

Мое внимание привлек молодой темноволосый юноша, который стоял чуть поодаль от процессии, но, если судить по траурным черным повязкам на рукавах, несомненно, относился если не к членам семьи покойного, то к его друзьям или знакомым. Попробую узнать у него, уместно ли будет мое появление или стоит поискать другого человека, способного выполнить мое не очень сложное поручение.