Две сестры. Дилогия - Малиновская Елена Михайловна - Страница 123

Тьма была наполнена чудовищами. Щупальца мрака жадно извивались на стенах и потолках, складываясь в причудливые картины. Вот появилась Герда с мертвым пустым взглядом. Герда, моя верная и преданная Герда, которую Анна превратила в свою куклу. Пусть и любимую, но игрушку, до жути напоминающую живую женщину.

Я успокоилась только под утро, когда темнота начала сереть. Уткнулась носом в мокрую от слез подушку и замерла, стараясь даже не дышать. Слишком все перепуталось в моей жизни. Призраки, демоны, сестра, которая наполовину нечеловек. Лукас, носящий в душе дракона, но безумно боящийся сделать мне предложение. Лукас, готовый оплести меня паутиной чар, которых я, увы, не почувствую. Так, наверное, гномы держат в подземельях свои несметные сокровища. Любуются ими издали, но сами не смеют подойти и пересчитать залежи драгоценностей – а вдруг что пропало. И ревностно охраняют их от посторонних глаз. Гилберт… О, мой милый Гилберт, как я по тебе скучаю! Ты был единственным нормальным из всей нашей странной компании. Просто человек, способный поспорить с одержимым и поставить его на место. Пожалуй, только ты смог бы дать мне разумный совет в сложившейся ситуации. Кажется, я становлюсь заложницей обстоятельств. С одной стороны, Анна. С другой – Лукас. А с третьей – этот странный Себастьян, способный читать мысли и видящий человека насквозь. Пугающий треугольник могущественных магов, каждому из которых что-то от меня надо. А я хочу лишь одного – чтобы меня оставили в покое! Я сыта по горло всеми этими семейными тайнами и проклятьями. К чему мне полученное наследство, если оно принесло с собой столько проблем и горя? Намного счастливее я была в Батфилде, где от меня требовалось лишь аккуратное исполнение обязанностей компаньонки пожилой дамы. Утром – чашка горячего какао, обязательно поинтересоваться, как прошла ночь. Днем – написать под диктовку несколько писем и прогулка после сытного обеда. Как любила говаривать Джоанн – для лучшего пищеварения. Ну и, конечно, ежевечерние посиделки за чашечкой чая и куском яблочного пирога. Такие уютные, когда за окном накрапывает дождь. И никаких тебе обязанностей сверх положенного. Перед сном – не книга по экзорцизму, а обычный сентиментальный роман, после которого так сладко мечтается о великой любви. И в те благословенные дни я верила, что рано или поздно обязательно буду счастлива.

Я зло перевернулась на другой бок, неосторожным порывистым движением скинув на пол подушку. Все это, увы, давно в прошлом. А в настоящем у меня одни проблемы, которые я не представляю как решить. Правду говорят: деньги не приносят счастья. Я жила намного лучше и спокойнее, довольствуясь скромным жалованьем, которое мне платила Джоанн.

Когда комнату залил серый свет пасмурного раннего утра, я окончательно сдалась и печально констатировала, что проиграла битву с бессонницей. После чего встала и отправилась приводить себя в порядок.

Бесстрастное зеркало отразило мои покрасневшие и припухшие от беспокойной ночи и слез глаза. Я долго и с наслаждением плескала себе в лицо ледяной водой, затем докрасна растерлась жестким колючим полотенцем и спустилась в кухню.

В доме еще все спали, поэтому я ступала как можно тише, не желая разбудить Герду или Анну. Что скрывать, я не желала сейчас видеть ни сестру, ни помощницу по хозяйству. Сперва я хотела успокоиться и привести свои чувства и мысли в порядок.

Я не стала растапливать плиту, чтобы приготовить себе горячий завтрак. Это заняло бы у меня слишком много времени, не говоря уж о неминуемом шуме. Поэтому я довольствовалась стаканом молока и печеньем. Заняла стул, с которого прекрасно просматривалась вся кухня и вход в нее, и опять надолго задумалась.

– Доброе утро, найна.

Вкрадчивый голос прозвучал так неожиданно, что я едва не закричала от испуга. Но мгновением раньше чья-то ладонь надежно прикрыла мне рот.

– Спокойнее, спокойнее. – В голосе столь нагло потревожившего мой покой прозвучала ирония. – Найна, вы меня удивляете. Я думал, после такого количества самых страшных приключений и испытаний ваши нервы должны быть крепче корабельных канатов.

Я вскочила на ноги, повернула голову и с немалым изумлением увидела Себастьяна. Незваный гость, непонятно как попавший в мой дом, был в той же одежде, что и вчера, правда, на сей раз весьма измятой. Судя по встрепанному виду, он тоже провел бессонную ночь. Но при этом его рот постоянно расплывался в улыбке. И, по-моему, я знала причину этой странной веселости. К чуть уловимому аромату дорогого парфюма примешивался сильный запах вина. Сдается, Себастьян явился ко мне сразу после отмечания радостного события в своей жизни.

– Угу, скорее, мои нервы тоньше паутинных нитей, – с сарказмом отозвалась я. Помолчала немного и осторожно осведомилась, желая подтвердить свою догадку: – По всей видимости, вас можно поздравить с рождением сына?

– Неужели я настолько свечусь от счастья? – Себастьян, не выдержав, расхохотался во все горло. Внезапно подскочил ко мне, сжал в таких сильных объятиях, что мои ребра жалобно хрустнули, и закружил в каком-то подобии танца по тесной кухоньке, при этом умудрившись ничего не задеть.

– Сьер! – гневно прошипела я, упираясь руками ему в плечи и отчаянно сражаясь за каждый вздох – так крепко он прижимал меня к себе. – Успокойтесь! Иначе вы сломаете мне что-нибудь!

– О, простите. – Себастьян мгновенно опомнился и аккуратно поставил меня на пол. Опять расплылся в совершенно бессмысленной счастливой улыбке, постоянно ероша свои светлые волосы, и затараторил, рассыпаясь в бесчисленных извинениях: – Простите, простите, найна, я не должен был пугать вас. Да что там – я вообще не должен был являться без приглашения в ваш дом. Но меня так переполняют чувства! Представляете, я разрыдался от восторга и счастья, когда мне вручили этот маленький орущий изо всех сил сверток. Я, Себастьян Олдриж, плакал, как ребенок, когда смотрел в лицо своего сына! Сказать кому – не поверят.

Я молчала, не совсем представляя, как отреагировать на его столь откровенное признание. По всей видимости, я должна знать, кем он является и почему считает себя настолько знаменитым. Но его имя не вызывало во мне никаких эмоций.

– Впрочем, вы ведь из маленького городка и ни разу не бывали в столице, – опомнился Себастьян, видимо, прочитав мои недоуменные мысли. – Поэтому вряд ли в курсе моих подвигов.

Я кивнула, подтверждая это.

– Но у вас все впереди. – Себастьян негромко хихикнул. – Наверное, будет нелегко после спокойной провинциальной жизни окунуться в светские шумные рауты.

Я окончательно погрустнела, вновь погрузившись в сомнения и размышления, которые грызли меня всю эту ночь.

– Вот именно поэтому я и решил навестить вас. – Себастьян покачал головой. Подумал немного и вдруг спросил: – А у вас найдется выпить?

Я так же молча поставила перед ним початую бутылку ликера, который Герда иногда добавляла в выпечку, и бокал. После краткого раздумья присовокупила к нему еще один и присела к столу. Пожалуй, мне тоже не мешает промочить горло. И плевать, что еще так рано!

– За вашего сына, – произнесла я негромкий тост, дождавшись, когда Себастьян разольет нам напиток медово-карамельного цвета и опустится на шаткий стул напротив меня.

Мужчина чуть склонил голову, принимая мое пожелание, и одним глотком осушил бокал. Затем решительно отодвинул бутылку в сторону, оперся о стол локтем и удобно устроил на раскрытой ладони свой подбородок, внимательно глядя на меня прозрачными светлыми глазами.

Я немедленно заволновалась, не понимая, что он на меня так уставился. Кстати, он так и не объяснил, почему явился в мой дом в столь неурочный час.

– Я понимаю, что мой ранний визит наверняка удивил вас, – спокойно проговорил Себастьян, видимо, наконец-то совладав со своими восторженными чувствами по поводу рождения сына. – Просто мне показалась несправедливой ваша грусть в столь замечательное утро. Вы так страдали от своих страхов и сомнений, что я ощутил вашу боль и отчаяние на расстоянии. К тому же я изрядно выпил. Вот и захотел поговорить с вами.