Две сестры. Дилогия - Малиновская Елена Михайловна - Страница 118

– А вот и гости, – вдруг проговорила Анна, оторвавшись от книги и кинув взгляд в сторону прихожей.

Тотчас же тишину дома прорезал звон дверного колокольчика. Я, за мгновение до того опустившаяся в кресло, вздохнула и отправилась открывать. Не буду отвлекать Герду от блюда, над которым она колдует.

На пороге стоял Дуглас. Не спрашивая разрешения войти, он легко отстранил меня с пути и шагнул в прихожую. За ним ворвался ветер, несущий целый вихрь снежинок, поэтому я поторопилась захлопнуть дверь.

– Добрый день, найна, – глухо поздоровался экзорцист и принялся неторопливо разматывать шарф, который укрывал его лицо почти до самых глаз. – Как устроились на новом месте?

– Неплохо, – отозвалась я. Помолчала немного и осторожно добавила: – Не думала, что вашего визита придется так долго ждать.

– Честно говоря, я тоже планировал забежать к вам сразу, как вы приедете в Арилью. – Дуглас пожал плечами, закончив с шарфом и расстегивая пуговицы на длинном зимнем пальто. – Но, как говорится, расскажи о своих планах – и над тобой посмеются боги. Появились неотложные дела.

Я испуганно ахнула. Все это время, раздеваясь, Дуглас держался так, чтобы на него не падал свет магического шара, плавающего под потолком. Но в поисках вешалки ему пришлось сделать пару шагов в сторону – и я увидела лицо старика. Было такое чувство, будто он недавно вступил в схватку с дикими свирепыми животными. Глубокие царапины шли через обе щеки от висков к уголкам губ, каким-то чудом не затронув глаза. Кончик носа подозрительно распух и торчал немного вбок. На лбу красовалась недавняя ссадина.

– Вас словно бешеная кошка подрала, – неловко пошутила я, глядя, как Дуглас неловко вешает пальто одной рукой. Вторая висела словно плеть.

– Можно сказать и так. – Дуглас обернулся ко мне и невесело усмехнулся: – Знаете, какая самая большая проблема, когда сталкиваешься с подобными существами? Раны от их когтей и клыков чрезвычайно плохо поддаются лечению магией, а заживают ну очень долго. Приходится набраться терпения и до поры до времени пугать прохожих своим донельзя разукрашенным лицом.

– Сочувствую, – проговорила я. Кашлянула и с любопытством продолжила, желая узнать, верно ли поняла его намек: – Но я думала, вы специалист по демонам, а не по нечисти.

– Демоны, нечисть – не все ли равно? – пробурчал Дуглас, баюкая у груди неподвижную руку, которая, видимо, сильно пострадала в недавней схватке. – Зачастую где первые – там и вторые, и наоборот. Любой уважающий себя демон мечтает завести в качестве домашнего животного виверровую неясыть. То еще созданьице. То ли кошка, то ли птица. Замешкаешься – она тебе глаза выцарапает, а если не получится, то выклюет. За хозяина, уж будьте уверены, найна, эта тварь будет сражаться до последней капли крови. Или что там течет у нее в жилах.

– Даже не знала, что такие создания встречаются в Итаррии. – Я невольно передернула плечами.

– Вот и не знайте дальше, – ворчливо посоветовал мне Дуглас. – Спокойнее спать будете. – Помолчал немного и недовольно осведомился: – Ну? Вы так и собираетесь держать меня в прихожей? Или, быть может, предложите бедному израненному старику бокал горячего вина?

– О, простите. – Я моментально очнулась от размышлений про загадочные создания, которые, как оказалось, встречаются в нашей стране, и виновато улыбнулась старику: – Конечно, проходите.

Дуглас пребывал сегодня не в духе. В ответ на мое приглашение он фыркнул себе под нос что-то неразборчивое, но явно ругательное, и отправился в гостиную, даже не поинтересовавшись, в какой стороне она находится, будто уже бывал здесь ранее.

В ярко освещенной комнате он первым делом подошел к Анне, мирно листающей страницы книги, навис над ее плечом, видимо, изучая, что она читает, затем удивленно присвистнул.

– Маленькая найна увлеклась историей нашей страны? – вопросительно проговорил он, обернувшись ко мне.

– Почему бы и нет? – Я меланхолично пожала плечами. – Как говорится, чтение еще никому не вредило.

– Ну, я бы не был столь категоричен в подобных утверждениях. – Дуглас осторожно растянул губы в оскале, должном, видимо, означать скептическую усмешку. Из-за царапин, которые наверняка сильно болели и периодически кровоточили, он старался как можно меньше использовать мимику, и это, признаюсь, выглядело несколько жутковато. Словно у него вместо лица была страшная маска с прорезями для глаз, которыми ярмарочные лицедеи любят пугать маленьких детей. А экзорцист между тем продолжил с плохо скрытым сарказмом: – Смотря какие произведения и в каком возрасте читать, найна. Например, в вашем доме была целая коллекция книг, которые лично я категорически не рекомендовал бы Анне для изучения.

Я вспыхнула, почувствовав в его словах скрытый упрек. Анна ведь призналась, что читала оставленные мне в наследство дневники и записи по экзорцизму.

– Да, но вы прекрасно знаете, что благодаря предусмотрительности моей прабабушки на тех книгах была особая защита, – парировала я.

– Которая по совершенно непонятной причине оказалась бессильной против любопытства одной юной особы. – Дуглас задумчиво посмотрел на Анну, которая по-прежнему читала, словно не понимая, что речь идет о ней.

– Почему – по непонятной? – неожиданно подала она голос, переворачивая новую страницу. – По-моему, я сказала, по какой именно. Элиза Этвуд сама дала мне разрешение.

– Но у призраков нет крови. – Дуглас недоверчиво покачал головой. – А заклинание на обложке…

– Заклинание на обложке прежде всего крепилось на воле Элизы, – оборвала его Анна и досадливо поморщилась, недовольная, что надо объяснять столь очевидные истины. – Да, чары были созданы не ею, но по ее просьбе. И она могла изменять условия доступа к книгам. Потому и сделала для меня исключение.

– И чем же ты, девочка, заслужила подобную честь? – не прекращал расспросы Дуглас, решив воспользоваться редкой удачей и узнать ответы на все интересующие его вопросы. Обычно Анна была куда менее разговорчивой.

– Я была с ней честна. – Анна подняла голову и серьезно взглянула на Дугласа снизу вверх. – Вы ведь знаете, как мертвые ценят откровенность. Они способны почуять малейшую ложь. И я обещала ей, что не стану использовать эти знания во вред Хлое, а, напротив, буду защищать ее всеми возможными способами.

Мои щеки потеплели от невольного смущения, и я растроганно улыбнулась. Вот, значит, как. Получается, Анна тоже любит меня, пусть и по-своему. И по той стене отчуждения, которую я кропотливо воздвигала между нами все эти дни, пробежала первая глубокая трещина.

– Что насчет других людей? – требовательно спросил Дуглас. – Против них ты тоже не будешь использовать эти знания во вред?

– Люди бывают разные, – глубокомысленно заметила Анна. – И кому, как не вам, достопочтенный сьер, об этом не знать.

Дуглас промолчал. Старик возвышался над Анной, словно карающий посланник небес, и я видела, с какой силой после этой фразы он сжал непострадавшую руку в кулак – даже костяшки побелели от напряжения. Такое чувство, будто ему безумно хотелось вздернуть мою сестру на ноги, отхлестать ее по щекам и заставить отвечать на вопросы прямо и без утайки.

На всякий случай я подошла ближе, намереваясь в случае чего встать между экзорцистом и сестрой. Но Дуглас уже справился со своими эмоциями. Отвел взгляд и глухо проговорил:

– Наверное, это смешно прозвучит, но я никогда не умел общаться с детьми, хоть у самого их целых девять. Моя профессия предполагает постоянные разъезды, поэтому они выросли почти без моего участия и внимания. Должно быть, именно поэтому твое поведение, девочка, ставит меня в тупик. Иногда мне кажется, будто ты изощренно издеваешься надо мной.

Анна равнодушно пожала плечами в ответ на это чистосердечное признание. Ее голубые глаза напоминали озера прозрачной стылой воды. Ни малейшего намека на какие-нибудь эмоции.

– Ничем не могу вам помочь, – проговорила она и демонстративно обратила свой взгляд на книгу, видимо, сочтя разговор законченным.